Звонкие чувства - Зина Кузнецова

– Я вот, знаешь, на кого думаю… На парня этой девушки. Но, блин, тоже нарочито очевидно.

– У тебя все нарочито очевидные.

– Так если так и есть!

– Вот видишь! Ты проспорил.

– Погоди-ка, фильм еще не закончился!

– Окей, еще минут двадцать и тогда угадывать уже не нужно будет.

Фильм они смотрели, привалившись плечами друг к другу и поедая попкорн из одного пакетика. Митя что-то шутил по ходу сюжета, Роза смеялась. Когда после очередной забавной реплики она бросила на него быстрый взгляд, увидела, что и он смотрит на нее. Она быстро отвернулась.

Еще какое-то время Митя похрустывал ее попкорном (а она в ответ пила его колу) и кидал ей свои догадки. Полицейский, да, точно. Слишком простенький, значит, точно он. Хотя… Если он, получается, что он сестру свою убил. Наверно, все-таки журналистка. Да, это очень походит на правду! Ей как раз сюжет для репортажа нужен!

Вдруг у Мити два раза пиликнул телефон. Как по команде, люди впереди оглянулись на него с недовольными лицами. Парень не обратил на них внимания, выключил звук и прочитал сообщения.

– Мне нужно идти. Меня внизу ждут, – сказал он.

Роза кивнула, не подавая виду, что расстроилась.

– Сдаешься? – спросила она нарочито весело.

– Сдаюсь. Так кто?

Роза ответила, а Митя возмутился:

– Ты не сказала, что тут два убийцы!

– В этом и суть эффекта неожиданности в этом фильме.

– Вот ты шулер! Ладно, я пошел. Увидимся.

Роза помахала ему.

Место его опустело, и плечу, которым она прижималась к нему, стало холодно и зябко. Роза обхватила себя руками. Фильм продолжился, но ее одолело ощущение, словно с момента, как они пожали друг другу руки, не прошло и минуты. Да и не хотелось, чтобы время шло. Вот бы отмотать назад, когда он сел рядом с ней…

Часть третья

1

Голые ветви обнаженных деревьев лениво шевелил ветер. Под первым, только выпавшим снегом еще виднелась трава. Кричали вороны и взлетали стаей в серое, настолько мрачное небо, что оттенок этой мрачности ложился и на лица людей, делая их бледными, бесцветными.

В далеком уголке сонного парка слышалось только завывание ветра да негромкий разговор двух людей.

– Я не поняла, а почему щенку нужно пожить у тебя?

– Сестра уехала в командировку, а щенок уже оплачен. Заводчик отказал в передержке. Сказал, у него куча собак и ни за какие деньги он не хочет заниматься еще одной. Предложил, либо он возвращает ей залог за щенка и продает его другим, либо она забирает его сейчас.

– И?

– А Ира сказала, что уже влюбилась в этого щенка и сроднилась с мыслью, что он будет ее, поэтому попросила меня за ним съездить. Как вернется – заберет. Но месяц он точно со мной.

На скамейке сидел молодой человек, а рядом с ним – кудрявая темноволосая девушка. У обоих носы покраснели от ноябрьского холода и изо рта вылетал пар. Оба они смотрели в сторону симпатичного активного щенка бигля, который вертелся тут же, около их скамейки.

– Но это же чудовищно. Ты его полюбишь, а потом придется отдавать, – сказала девушка, повернув голову и посмотрев на молодого человека.

Он отпил кофе из своего стаканчика и пожал плечами:

– Я же его не чужим отдам, а сестре. Он, считай, семью не покинет.

– Все равно. Ты к нему привяжешься, но вместе вы быть не сможете.

– Я не собираюсь делать щенка любовью всей своей жизни. Разлука дастся нетяжело.

– Ты еще вспомнишь мои слова, – Роза посмотрела на щенка. – Такой он хорошенький.

Тот заметил ее взгляд, остановился и гавкнул от восторга.

– А как его называть? – она снова перевела взгляд на Митю. – Ира придумала имя?

– Вообще-то я тебя в парк для этого и позвал. Она посмотрела на его фотографию, сказала, что идей у нее нет, и разрешила мне самому придумать имя. Так что помогай.

– Так… А это мальчик, да?

– Ага.

– Шарик?

– Ты не стараешься.

– Зигмунд?

– Видимо, я обратился не к тому человеку.

– Борис?

– Как кота?

– Какого?

– Из рекламы…

– А-а…

Роза замолчала и посмотрела на унылое небо – как будто у красок убрали всю насыщенность.

– У Ани кота Диккенс зовут, – пробормотала она. – Может, подберем твоему биглю имя из английской литературы? Артур там или Мерлин…

– О, Мерлин! Прикольно. Мерлин, Мерлин, – произнес Митя на разные лады. – А сокращать как?

– Иммануил.

– Какое-то странное сокращение.

Роза рассмеялась.

– Да нет, это я еще имя придумала. Как Иммануил Кант, философ немецкий. Будет у тебя очень умный пес. Постоянно задумчивый. А сокращать – Маня или Ману.

Митя посвистел, подзывая щенка, а когда тот подбежал, поднял его. Роза так наклонила голову, что она почти оказалась на Митином плече. Теперь они вместе смотрели на длинноухого щенка.

– Внимание, друг, главный вопрос этого года. Кто ты: Мерлин или Иммануил. Твой вердикт? – Митя повернул голову к Розе, и она почувствовала тепло его дыхания на своей щеке.

– Мерлин.

– А мне больше Иммануил нравится. Прикольнее.

– Боже, только не говори Ире, что это я придумала. Она меня не простит.

«Хотя вряд ли он вообще рассказывал обо мне сестре. Кто я ему, чтобы обо мне кому-то говорить?» – промелькнуло у Розы в голове.

Она поднялась со скамейки и встала напротив. Прижимая к себе длинноухого бело-коричневого щенка, Митя выглядел мило. Роза достала телефон и сфотографировала его.

– На память, – сказала она. – Я тебе потом сброшу.

Роза и сама не смогла бы сказать точно, как так повернулась жизнь, что теперь они с Митей прогуливаются в парке и выдумывают кличку для щенка его сестры. Еще месяц назад между ними была холодная война. Но после вечера Хэллоуина они с Митей случайно пересеклись в холле института, и он предложил ей выпить кофе. А поскольку ей нужно было скоротать время и подождать Олю, Роза согласилась. Потом они выпили кофе еще пару раз. Раньше предлогом для таких встреч был английский, а теперь они договорились увидеться просто так. А однажды пересеклись снова у лифта в Анином доме, немного поболтали, и Митя предложил пройтись по парку, в котором задержались последние вздохи уходящей осени.

Дружба случилась с ними не внезапно, не сразу, они делали друг к другу навстречу робкие шаги. Помогали и детские воспоминания. Все-таки становиться близкими людьми легче, когда уже есть какое-то приятное общее прошлое.

Роза и сейчас не считала их отношения какой-то закадычной, крепкой дружбой. Слишком много еще было неловкого, неузнанного друг о друге. Но все-таки с каждым