Кухарка для лорда, или Магия поместья Эверли - Глория Эймс

мне они не нравятся. А мисс Финч так плохо выглядит, что уж ее-то можно было бы не дергать с расспросами. Следователь мог и бы и сам подняться к ней в комнату и деликатно расспросить.

Но у него наверняка даже в словаре такого слова нет. Деликатность — точно не про этого усатого клеща.

Расправляя фартук, вхожу в кухню и вижу, как за окном по саду ходит мистер Беркли. Почувствовав мой взгляд, он оборачивается и приветливо улыбается, делая знак выйти к нему.

Что же, вот теперь нам точно нужно поговорить по душам, пока я не придумала еще какую-нибудь страшноватую и нереальную версию, кто и зачем взял ложечки!

Глава 48. Откровения змея

Наливаю чай в две чашки и выхожу к учителю, который взволнованно переминается возле куста ежевики.

— Мисс Анна, нас в прошлый раз прервали… — говорит мистер Беркли чуть виновато. — Но сейчас я понял, что готов поделиться с вами своими переживаниями. Вы уже столько видели сегодня…

— Да уж, — смущенно киваю и протягиваю ему чашку. — Ваш чай.

Перед глазами то и дело снова мелькают картинки предобеденной суеты в поисках ребятишек. Будто наяву вижу, как мистер Беркли оборачивается огромной змеей, чтобы найти их по следу. И все-таки учитель по-прежнему вызывает во мне симпатию.

— Я читал, что в вашем мире оборотни крайне редки, — продолжает мистер Беркли, принимая чашку и учтиво делая шаг назад.

Похоже, он нарочно увеличивает расстояние между нами, чтобы не напугать.

— Не просто редки, я вообще не думала, что они существуют в нашем мире, — отвечаю я со смешанным чувством любопытства и опасения. Все это так ново для меня.

Мистер Беркли делает осторожный глоток, прикрывая глаза от удовольствия. Он словно собирается с мыслями, прежде чем продолжить. Тишина между нами наполняется шелестом листьев и щебетанием птиц.

— Я происхожу из старинного рода, где способность оборачиваться змеями передавалось из поколения в поколение. Мы всегда чувствовали особую связь с этими существами, понимали их мудрость и терпение. Оборотничество – это лишь одна из форм этой связи, способ ближе познать природу, прочувствовать ее мудрость.

Слушаю, затаив дыхание. Его слова звучат как древняя легенда, как сказка, которую рассказывают у костра. Мистер Беркли кажется мне теперь не просто учителем, а хранителем тайного знания.

— Моя работа учителем – это тоже своего рода миссия, – продолжает он. – Я хочу передать детям любовь к знаниям, научить их видеть красоту в окружающем мире, понимать его законы. Змеи учат нас терпению и наблюдательности, а эти качества необходимы каждому человеку.

Замолчав, мистер Беркли задумчиво смотрит куда-то вдаль, сквозь деревья. В его глазах читается грусть, но в то же время – решимость.

— Я знаю, что мой дар может пугать, – тихо продолжает он. – Но я никогда не причиню зла тем, кто мне дорог. Я лишь хочу помочь, поделиться своим знанием, чтобы сделать мир лучше.

И тут меня осеняет.

— Подождите, так вот зачем вы прокрались в ванную для горничных! — радостно говорю я, наблюдая растущее смущение в его глазах. — Вы любите лежать в воде, находясь… в другом состоянии?

Мистер Беркли смущенно улыбается, отводя взгляд. Кажется, я спросила нечто неприличное. Ну откуда мне знать, как в этом мире принято говорить про оборотней-змеев и что можно упоминать, а что нет?

— Понимаете, мне нужно место, чтобы прийти в себя. Вода помогает мне восстановиться, успокаивает. Я не хотел никого напугать.

Невольно улыбаюсь, представив огромного змея, неловко пытающегося втиснуться в ванну. Образ настолько комичный, что сдержать смех невозможно.

— Простите, мистер Беркли, не хотела вас обидеть, — говорю через смех. — Просто… это довольно неожиданно. Но я понимаю, вам нужно личное пространство.

Учитель тоже улыбается, и я чувствую, как последнее недопонимание между нами развеивается, как дым.

— Вот только не все в моем роду способны обуздать оборотническую натуру, — внезапно посерьезнев, говорит он. — Мы с кузеном росли вместе, были очень близки в детстве, но он всегда чувствовал себя немного… другим.

Внимательно слушаю, не говоря ни слова. Очевидно, что такими личными подробностями мистер Беркли готов поделиться далеко не с каждым обитателем поместья.

— В юности это проявлялось лишь в повышенной агрессивности и перепадах настроения. Но с возрастом… все стало сложнее. Кузен начал бояться себя, своих импульсов. Казалось, в нем живут две сущности, которые постоянно борются за контроль.

Мистер Беркли опускает взгляд на чашку, словно ища в ней ответ. Он вздыхает, и в этом вздохе слышится глубокая печаль. Мне хочется подойти и погладить его по плечу, но я пока что под впечатлением его второй ипостаси.

— Долгое время он жил в страхе, пытаясь подавить свою сущность, — продолжает он. — Но это лишь усугубляло ситуацию. А затем… попал в неприятную ситуацию. Простите, я не могу рассказывать все, это не моя тайна.

— Да, понимаю, — киваю я, сохраняя дистанцию между нами.

— Кузен пропал на долгое время, все волновались, но недавно прилетела весточка, что он обретается в болоте, не меняя ипостаси. Я бросился на поиски, поскольку не мог оставить его в беде. Мы ведь росли вместе! — от волнения у мистера Беркли начинают дрожать руки.

— И что же с ним? — тихо спрашиваю я.

Мистер Беркли глубоко вздыхает…

Глава 49. Время перемен

— Он не может вернуть себе человеческий облик. На лечение уйдет немалая сумма, но ее удалось собрать по родственникам и знакомым.

— И поэтому вы продали часы, — догадываюсь я.

— Да, что поделаешь, — учитель пожимает плечами. — Но хочу сразу сказать, что в какой бы сложной ситуации ни оказался, я не мог бы позаимствовать что-либо у хозяев поместья.

— Я знаю, мистер Беркли, — улыбаюсь ему, чувствуя, как доверие между нами крепнет. — Может быть, я тоже смогу чем-то помочь?

Мистер Беркли удивленно смотрит на меня, словно не ожидал такого предложения. В его глазах появляется проблеск благодарности.

— Спасибо, мисс Анна, за ваше сочувствие, — говорит он тихо. — Но сейчас ему нужен покой и уход. Я планирую навещать его, приносить еду и лекарства. Врачи говорят, что есть шанс на выздоровление, но процесс будет долгим и трудным.

Он делает еще один глоток чая, и на этот раз в его взгляде появляется решимость.

—