Притворись моим женихом - Юлия Гетта

— Да ладно? — недоверчиво сузила я глаза.

— Клянусь, — заверил он. — В новогоднюю ночь я вообще не планировал ни с кем заниматься сексом и тупо не стал брать с собой резинки. А сегодня так к тебе спешил, что не хотелось тратить время и заезжать в аптеку.

— Но за цветами же ты заехал?

— Так без них ты бы меня на порог не пустила, разве нет? — улыбнулся он, соблазнительно облизав губы. — Ты не принимаешь контрацептивы, да?

Я едва не закатила глаза. Возбуждение как-то сразу отпустило. Я настойчиво заворочалась, выбираясь из-под Саши и отползая от него как можно дальше. Уселась у самого изголовья кровати, укрылась одеялом и подложила ноги под себя.

Вундеркинд же развалился передо мной во всей красе, ещё и голову подпёр рукой.

— Нет, я не принимаю контрацептивы, — упавшим голосом сообщила я. — Поэтому есть довольно большой риск, что могу забеременеть. Имей в виду, экстренные таблетки пить после этой ночи я не собираюсь, они могут навредить моему здоровью. И если я всё-таки залечу… То аборт делать тоже не стану. Потому что я уже большая девочка. И дети — это классно. Я понимаю, что ты сам ещё ребёнок, и тебе это не надо. Но… — Я осеклась, мысленно ужаснувшись: «Боже, опять… Что я несу? Всё безнадёжно порчу! Сейчас Саша просто встанет, оденется и уйдёт. У нас мог быть такой классный роман! Ну как можно во время второго секса завести разговор о детях?! Какой нормальный двадцатипятилетний парень после этого не сбежит?!» — Лучше тебе, наверное, уйти, чтобы не увеличивать риск стать папашей в столь юном возрасте, — закончила я после недолгой паузы свою бездарную речь.

Саша смотрел на меня несколько секунд, а потом задумчиво изрёк:

— И ты думаешь, меня можно этим напугать?

— Я вовсе не собиралась тебя пугать, просто предупреждаю.

Он подполз ко мне, снова уложил на спину и несколько раз с наслаждением поцеловал мои губы. А потом отстранился, посмотрел в глаза и совершенно серьёзным тоном заявил:

— Поскольку мы с тобой скоро поженимся, я вообще не вижу в залёте никакой проблемы. Нам не нужно предохраняться.

— Чего? Мы скоро поженимся? — слегка опешив, переспросила я.

— Ну да, — подтвердил он, всё ещё глядя мне в глаза так, будто нашёл в них что-то жутко интересное. — А какие у нас ещё варианты? Вся твоя семья думает, что я твой жених и у нас скоро должна быть свадьба. Как-то не очень хотелось бы выглядеть в глазах твоих родителей и бабушки пустозвоном, который не отвечает за свои слова. Поэтому мы с тобой поженимся весной, как я им и обещал.

— Ты прикалываешься, что ли? — прищурилась я, пытаясь уловить в его лице хотя бы слабый намёк на веселье. Но его там не было.

— Я абсолютно серьёзно, Аня. Так что, станешь моей женой?

— Ты с ума сошёл? Я ведь тебя едва знаю!

— Ну-у-у я бы так уже не сказал… — лукаво усмехнулся он, бросив взгляд вниз на своё обнажённое тело.

Пребывая в полнейшем шоке, я откинулась на подушку и уставилась в потолок.

А Саша снова начал меня целовать: сначала шею, потом спустился ниже, принялся терзать языком мою грудь, живот, потом бёдра… Внезапно переместился ещё ниже и стал ласкать губами пальцы моих ног — чего тоже ещё никогда ни один мужчина не делал.

Пока я млела от удовольствия, Саша целовал мою ступню, медленно поднимаясь выше, чертил языком линию по щиколотке вверх, отчего внутренние мышцы непроизвольно сжимались, пытаясь контролировать нестерпимо приятную пульсацию.

Когда мой страстный мальчик добрался до коленки, обнаружил там ссадину и синяк. Поднял голову, посмотрел на меня, слегка нахмурившись:

— И где ты умудрилась так приложиться?

— В Караганде, — буркнула я, пряча рвущуюся на губы улыбку.

Он ласково зацеловал мою ранку и двинулся дальше, подбираясь к самому сокровенному, чтобы подарить мне наивысшее удовольствие.

Я так сладко стонала…

А потом, когда он довёл меня до пика и беспардонно закинул себе на плечи мои ноги, чтобы продолжить любить меня уже более агрессивно, я и вовсе позволила себе громкие вскрики, задыхаясь от его бешеного темпа.

Мне было безразлично в тот момент, что подумают обо мне соседи. Они и так чудовищно долго считали меня приличной женщиной, а теперь, наверное, пребывали в шоке от звуков, доносящихся из моей квартиры.

Короче, мой образ благовоспитанной леди был безнадёжно разрушен, но отчего-то я ни капельки не беспокоилась по этому поводу.

Как говорила легендарная Людмила Прокофьевна: «У меня такая безупречная репутация, что меня уже давно пора скомпрометировать!»

Но Людмиле Прокофьевне было далеко до меня. Хотя, я готова была поспорить, она наверняка бы мне позавидовала.

Мы занимались безудержным сексом с моим ненасытным любовником до тех пор, пока полностью не выбились из сил. Кончив, Саша уснул прямо на моём плече, а я вырубилась вскоре вслед за ним.

Утром меня разбудило едва слышное пиликанье.

Кое-как разлепив глаза, я тихонько выползла из объятий своего вундеркинда. Увидела на тумбочке его светящийся телефон, и меня накрыло неприятным чувством дежавю.

После того, что произошло между мной и Сашей этой ночью, мне ужасно не хотелось разрушать сказку. Я понимала, что если сейчас возьму этот телефон, а там снова сообщение от Вики или какой-нибудь Алины, Жанны, Кати, Леры… Я этого не вынесу. Просто умру. Особенно, если выяснится, что вчера Саша мне наврал про отца.

Но всё же любопытство пересилило.

Да и, как говорится, лучше горькая правда, чем сладкая ложь…

Я взяла в руки Сашин телефон, разблокировала экран и увидела на нём входящий пропущенный, подписанный как «Мама», и сообщение от неё же: «Саш, ты во сколько сегодня собираешься к отцу в больницу? Я тут подумала, ты прав, каким бы он ни был, но он наш родной человек, и мы должны быть рядом с ним в трудную минуту. Так что… Заедешь за мной?»

И вот теперь у меня реально на глазах выступили слёзы. Я закрыла рот рукой, понимая, что нет — мой вундеркинд меня не обманул. Всё, что он вчера сказал, было чистой правдой.

Но больше всего меня поразило даже не это.

А то, что там, за уведомлениями, виднелось на полупрозрачном фоне.

На экране Сашиного телефона как рабочий стол была установлена фотография. Наша с ним фотография. Где мы на горке первого января в родительской одежде, в этих смешных