Арлекин - Анна Есина

Алине осталось только подивиться столь хаотичным сменам настроения.

***

Демон действовал с холодной решимостью. В спортивную сумку отправились кожаные перчатки с усиленными вставками на ладонях — такие не прорежет с первого раза даже лезвие бритвы. Мотки верёвки, скрученные с армейской аккуратностью, заняли своё место рядом с пластиковыми стяжками, которые могли выдержать вес взрослого человека. Строительный молоток с прорезиненной рукоятью лёг поверх них, а следом — широкий скотч, способный удержать практически что угодно. Бутылка воды, тщательно протёртая от отпечатков, замкнула список снаряжения.

Одевался он неторопливо, словно каждый жест был частью древнего ритуала. Чёрные джинсы облепили ноги, не стесняя движений. Тёмная футболка, плотно прилегающая к телу, подчёркивала рельеф мышц. Мягкие спортивные туфли с прорезиненной подошвой позволяли двигаться бесшумно, словно тень в ночи.

Плечевая кобура приняла пистолет Стечкина — верный спутник в опасных делах. Демон проверил предохранитель, убедился, что патроны на месте, и аккуратно вложил запасной магазин в специальный карман сумки.

На кожаный ремешок, закреплённый на ноге, прикрепил небольшой складной нож с серрейторной заточкой [Серрейторная заточка — это волнообразная или зубчатая режущая кромка, которая делает нож особенно эффективным для определённых задач].

Алина наблюдала за его приготовлениями, нервно теребя меж пальцев «собачку» на молнии спортивной кофты. Её взгляд скользил по мужской фигуре, отмечая каждую деталь экипировки. В её глазах читалась не только тревога, но и решимость. Она открыла рот, чтобы заговорить, но Демон опередил:

— Даже не думай об этом. У меня не будет времени на то, чтобы нянчиться с тобой.

Ей пришлось проглотить обиду. Целых два дня он изводил её придирками, колкостями и замечаниями, не особо заботясь подбором слов. И сейчас всё балансировало на грани: её терпение, его самообладание, их повисшие на тоненьком волоске отношения, которые не просто дали трещину, а обзавелись пробоиной размером с ведро, и едва вышедший в плавание парусник с именем «Алина и Саша» грозило утянуть ко дну.

— Я могу быть полезной, — настаивала Лиса, делая шаг вперёд. — Обещаю не путаться под ногами.

Он покачал головой, застёгивая сумку с характерным щелчком:

— Это не обсуждается.

— Спешу тебя огорчить, именно этим мы сейчас и занимаемся — обсуждаем варианты.

Демон забросил сумку на плечо и направился к двери.

Лиса поняла, что словами его не пронять. Терпение лопнуло. Резко развернувшись, она молниеносно набросилась на Демона сзади.

Её кулак, усиленный инерцией рывка, почти достиг цели — его почки, но Саша каким-то чудом почувствовал движение. В ту же секунду он ушёл в бок, разворачиваясь и перехватывая её руку.

— Ах ты... — Прорычала Лиса, пытаясь высвободиться, но его хватка была железной.

Демон легко прижал её к стене, фиксируя вторую руку.

— Совсем сдурела? — Прошипел он ей в лицо. — Хочешь, чтобы я тебя вырубил?

Она продолжала извиваться, пытаясь достать его коленом, но все её атаки были предсказуемы для опытного бойца.

— Отпусти! — Рыкнула Лиса, но в её голосе сквозила нотка отчаяния.

А потом чудовищный спазм сковал сердце ледяной рукой. Алина закричала, но крик застрял где-то в глубине съежившихся лёгких, ударяясь о костяную клетку рёбер.

Она сползла по стене, поняв, что ноги не в силах её удержать.

Саша тут же сбросил сумку на пол и обеими руками обхватил синеющее на глазах лицо. Маска невозмутимости упорхнула в неизвестность. В глазах заплескался ужас.

Не говоря ни слова, он сорвал с её плеч расстегнутую спортивную куртку, одним резким движение разодрал ворот футболки почти до самого пупа и изъеденной синими полосами ладонью прижался к ключицам Алины.

— Дыши. Дыши, я сказал.

Она хотела бы следовать указаниям, но что-то внутри отчаянно сопротивлялось. Воздух словно превратился в вязкую жижу, которая не могла проникнуть в лёгкие. Каждый вдох давался с невероятным трудом, будто она пыталась дышать через плотную ткань. Горло сжималось в спазме, мышцы грудной клетки сводило судорогой.

В груди нарастала давящая тяжесть, будто кто-то уселся сверху и не даёт расправить лёгкие. При каждой попытке вдохнуть слышался странный свист, который только усиливал панику. Сердце колотилось как сумасшедшее, кровь стучала в висках, а в глазах начинало темнеть по краям.

Язык разбух и отяжелел, во рту появился металлический привкус. Руки покрылись холодным липким потом, пальцы онемели. Она пробовала сделать глубокий вдох, но выходило только поверхностное, судорожное дыхание. Кислород будто проходил мимо лёгких, не принося облегчения.

Мысли путались, сознание мутнело от недостатка кислорода. Перед глазами запрыгали чёрные точки, а в ушах поселился звон.

Всё тело сотрясало мелкой дрожью, зубы начали стучать. Паника усиливалась, превращаясь в животный ужас — ужас перед смертью от удушья.

— Алин, хорош чудить, — голосом, близким к истерике, обратился к ней Саша и осторожно похлопал по щекам.

Когда и это не возымело эффекта, он чуть отодвинулся, стянул с себя через голову футболку и всем торсом накрыл покрытое мелкой испариной девичье тело. Ловкие пальцы тут же нащупали на спине застёжку бюстгальтера, и последняя преграда между их телами упала на пол.

— Не смей этого делать, поняла? — Яростно зашипел он на ухо Лисе, мысленно выпуская всю мощь своего сияния наружу. — Ты моя и останешься со мной.

Первое, что она ощутила — это сладкий, пьянящий вкус воздуха, ворвавшегося в лёгкие. Как будто после долгого погружения под воду наконец-то удалось достичь поверхности. Кислород хлынул в кровь, разгоняя туман в голове, возвращая ясность сознания.

Алина сделала глубокий, судорожный вдох, чувствуя, как расправляются сжатые до этого момента лёгкие. Каждая клеточка тела словно оживала, наполняясь новой энергией. В ушах всё ещё стоял звон, но он уже не был таким оглушительным, как раньше.

Её руки дрожали, когда она сомкнула их на его плечах, всё ещё не веря, что может нормально дышать. Мир вокруг постепенно обретал чёткость, краски становились ярче, звуки — яснее.

Алина всхлипнула и наконец вдохнула полной грудью, чувствуя, как жизнь возвращается в тело. Но вместе с этим возвращением пришло и осознание его близости, его власти над ней.

Его дыхание обжигало шею, а голос проникал прямо в сознание, заставляя трепетать каждую клеточку тела. Алина почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не от страха — от чего-то иного, тёмного и притягательного.

— Ты не можешь так со мной говорить, — прошептала она, пытаясь отстраниться, но его хватка лишь усилилась.

— Могу и буду, — прорычал он, наклоняясь ещё ближе. — Ты моя слабость, моя сила, моё проклятие. И ты никуда не денешься.

Алина замерла, чувствуя, как внутри разгорается противоречивый огонь. Часть её хотела вырваться, убежать,