Формула любви для Золушки - Елизавета Красильникова

— Госпожа Аламова, для вас оставлена записка.

— Высокий красивый молодой мужчина, — не спросила, а, скорее, подтвердила свои мысли Саша.

— Да, очень красивый и очень вежливый, но очень расстроенный, — добавила ей вслед женщина-администратор.

Поднявшись к себе, Саша с ухмылкой распечатала конверт, села на кровать, вздохнула и прочла:

«Аля, ждал тебя, сколько мог. Время, которое у меня было на разговор с тобой (очень важный разговор!), давно истекло. Теперь мне необходимо возвращаться в Москву. Единственное, о чем я сожалею, это то, что не объяснился с тобой утром, прямо на пляже. Я думал, ты стала серьезнее, но, видимо, какой трусихой ты была, такой и осталась. Прощай. Я все понял, и мне нечего тебе больше сказать. В очередной раз я жестоко ошибся…»

— Ну уж нет, мой любимый! — сказала вслух Саша, комкая записку. — Если ты так ставишь вопрос, то я покажу тебе, какая я трусиха! Ты расскажешь мне все, зачем притащился сюда только на несколько часов. И я буду не я, если позволю тебе вот так легко от меня отказаться!

Саша, не раздумывая ни минуты, подошла к телефону, быстро набрала номер и бросила в трубку:

— Скажите, во сколько ближайший рейс на Москву?

Глава 9

Самолет на Москву вылетал только утром. Всю ночь Саша не смыкала глаз, постоянно заваривала себе кофе и думала только о том, как бы не опоздать. Куда? Этого она не могла сформулировать точно, но чувствовала, что, если не сделать решительный шаг теперь, жизнь ее так и будет катиться куда-то, не доставляя ей ни радости, ни печали. Но Саша привыкла получать от жизни самые бурные переживания. И дело было совсем не в том, что она слыла любительницей острых ощущений. Просто такая уж у нее была судьба…

Наконец-то, сдав свой багаж, Саша стояла в очереди ожидающих регистрации на московский рейс. Подумать только! За такую короткую, но счастливую жизнь рядом с Вадимом она дважды убегала от него ночью, тайком, каждый раз думая, что это навсегда. Но кто-то свыше вносил свои коррективы, и все оказывалось по-другому. Теперь же она летит — к нему, утром, и это должно быть хорошим знаком.

1

Во второй раз Саша уходила от Вадима, нет, скорее, убегала, не различая дороги, прочь, прочь… Как горько ей было, как невыносимо страшно и горько!

Еще недавно она была на вершине блаженства. Ее любимый предложил провести рождественские каникулы в Париже. О чем еще можно было мечтать? Париж — город влюбленных. Саша ожидала от этого путешествия свершения всех своих надежд: может, теперь Вадим сделает ей предложение. Он все намекает да намекает, а четко выразить свои чувства нс может.

— Знаешь, я мечтаю о том, как однажды ты подойдешь ко мне, посмотришь в глаза так внимательно и нежно, встанешь на одно колено, возьмешь меня за руку и скажешь…

— Стоп-стоп! — смеялся Вадим. — Что я должен сказать, я и сам знаю. Не надо за меня это делать, а то в конце концов будет совсем неинтересно — ты же все будешь знать заранее. Можно оставить хоть какой-то элемент неожиданности?

Саша тоже смеялась в ответ и думала, как ей повезло, что ее любимый такой чуткий и тактичный. Пусть все будет так, как хочет он, — ведь он хочет того же, что и она, а какой дорогой они придут к осуществлению своих желаний, не так уж и важно. Главное, чтобы ему было хорошо рядом с ней, только с ней.

За все время, пока они были вместе, Вадим ни разу не упоминал имени бывшей любовницы, ни разу не сравнил Сашу с Виолеттой, но, что самое удивительное, Мадам и сама не напоминала им о своем существовании. Саита настолько была поглощена новым состоянием непривычной для нее взаимной любви, что если и думала об экс-сопернице, то только с легкой иронией и даже с некоторой долей жалости.

Итак, до романтического путешествия оставались считанные дни. Вадим пропадал на работе с раннего утра и до позднего вечера и все чаше оставался ночевать у Саши. Теперь няня его дочки и ночью была с девочкой, но Саша видела, как тяжело Вадиму даются эти ночные уходы из дома. Он буквально разрывался между своей дочкой и Алей, однако знакомить их не спешил, так как опасался негативной реакции малышки. А оказаться в неловком положении и тем более смутить Сашу ему ни в коем случае не хотелось.

Саша посвятила эти последние дни в Москве закупке всего самого лучшего и модного, о чем только мечтает любая женщина. Она обновила свой гардероб, парфюмерию, и, хотя Вадим все время повторял, что все, что Саше нужно, — это просто умыться и причесаться утром, она все же совершила рейд в косметический отдел.

«Пусть в Париже у нас будет побольше времени друг для друга», — рассуждала Саша, с пользой для них обоих тратя деньги Вадима.

Часто звонила мама, справлялась о ее здоровье, напоминала, что Саше необходимо принимать витамины. Как всегда, от нее не ускользнули новые нотки в голосе дочки. Что-то явно изменилось к лучшему. Но, как ни пытала ее мама, Саша ни за что не желала ей исповедаться. И только недавно удалось вытащить из дочери информацию о переменах в ее личной жизни. Саша сама была настолько поглощена этими переменами, что не хотела делиться ни с кем, даже с лучшей подругой Ленкой. И Персик, привыкший принимать на себя все хозяйкины радостные тирады и печальные стенания, незаслуженно был забыт как благодарный слушатель. Только Саша и Вадим. Вадим и Саша. Они оба бережно и ревностно охраняли свое счастье, которое с таким трудом им досталось.

Теперь, когда Саша вспоминала те счастливые мгновения, сидя в удобном кресле самолета, который нес ее в Москву, навстречу судьбе (как она в который уж раз надеялась), перед глазами проносились красочные сцены ее счастья, такого мимолетного и хрупкого, как оказалось…

Они прилетели в Париж поздно, огни аэропорта приветственно светились в ночном небе, подсвеченном мощными прожекторами с летного поля. Комфортабельное такси быстро домчало их в отель, где для них был заказан номер. Все места в гостиницах в это время были заняты, люди старались устроиться на рождественские каникулы как можно удобнее. Окна их номера выходили на