Котики для Снежной Королевы - Эльвира Осетина

— Тот самый? Из легенд? Он опять здесь? — оборотень кинул на меня хмурый взгляд. — Все говорили, что ты его простила и отпустила. Или… любовь так и не прошла?

— Я случайно захватили его с собой, — ответил Мерис, который с недовольством вернулся на своё место. — Посчитал, что так будет правильно.

— Лучше расскажи, что ты знаешь про Одина? — почему-то решила я сменить не самую удобную тему, и требовательно посмотрела на Корунга.

Он прищурился, и мне показалось, будто его волк сейчас смотрит на меня, а не он сам.

— Нападающие, те кого я уничтожил… на них был его знак, — нехотя ответил он, но взгляд свой так и не отвел.

— Думаешь, это он мог организовать нападение? — удивилась я.

— Не знаю, — пожал плечами Корунг. — Они все были из разных стай. Не главы. Но и не самые последние омеги. К тому же знаки Одина носят многие оборотни. И не все из них пришли ко мне.

— Да? — я удивленно приподняла брови, капаясь в своей памяти. — Но раньше, только люди поклонялись ему.

— Тебя слишком долго не было, моя королева, — вздохнул Теурус. — Даже оборотням нужен кто-то к кому можно было прийти, чтобы он разрешил их проблемы, или хотя бы дал надежду.

— Трусливые слабаки, — выплюнул Корунг. — Моя стая и еще несколько других не присягали ему на верность и не поклонялись, — добавил он. — Мы свободные оборотни. И единственный кого мы уважали и уважаем — это Мороз и его дочь.

— Почему? — я заинтересованно посмотрела на волка. Нет, мне льстили его слова, как Снежной Королеве и дочери самого Мороза, но, как человеку, хотелось понять его мотивы.

— Этих и других богов создали люди. Наш народ всегда поклонялся стихиям. Твой отец и ты — это истинные стихии. Смертоносные, почти неуправляемые. И самое важное — справедливые. Вас невозможно подкупить побрякушками и властью. Вас это не интересует. У вас есть все богатства Северного и Южного полюса. А боги, созданные людьми — хитрые, беспринципные и жестокие. Властолюбцы, любящие копить красивые вещи. Они, лишь их отражение. Не более.

Я вздохнула и начала выбираться из воды.

— Пусть ждет. Мне надо пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок, — громко сказала я голему, который всё это время ждал под дверью, — проводи Одина в мой личный кабинет и предложи что-нибудь выпить на его вкус. — И уже тише добавила: — В любом случае надо понять, что ему нужно.

Один — это не шутки. Даже для Снежной Королевы.

И уж тем более для меня. Я помнила его по воспоминаниям из детства. Он вроде бы неплохо общался с отцом. Хотя отец всегда относился к нему ровно. Но мне казалось, будто Мороз позволял Одину больше, чем кому-либо другому. Как минимум Один мог с отцом поздороваться за руку, ударить по плечу и при этом отец не замораживал его насмерть.

А всё может потому, что Один был слишком силен и мой отец просто не мог это сделать физически? Трудно сказать, вопросов я на эту тему не задавала, робея перед отцом.

Хотя, возможно, и стоило бы…

Древний бог викингов ждал в моем кабинете устроившись в кресле с бокалом напитка. Высокий, статный, с седой бородой и одним глазом, в котором горело нечто древнее и пугающее. Хотя за эти годы старик сильно сдал. Я помнила его более мощным. Сейчас этой мощи осталось ровно десятая часть от того величия, что было.

Я вспомнила, как отец однажды сказал мне: «Боги, созданные людьми — погибают вместе с их верой». Тогда я не понимала, о чем он, а теперь поняла. Один умирал… и это было заметно.

А всё дело в том, что люди перестали ему так рьяно поклоняться, как это было тысячу лет назад…

Неужели поэтому он решил найти среди моих поданных поддержку, а теперь его разозлило, что я вернулась? Или это была просто проверка на прочность. Жаль, конечно, что стая моего нового мужа погибла. И если Один виноват… я сделаю всё, чтобы он за это ответил.

— Снежная Королева, — он слегка склонил голову при виде меня, но лицо его оставалось холодным и величественным. — Рад видеть тебя в здравии. Счастлив, что ты вернулась.

Он улыбнулся одними губами, но улыбка его не касалась глаз.

— Один, — ответила я, опускаясь в своё кресло. Мои же мужья разбрелись по кабинету, Корунг — чуть поодаль, демонстративно независимо, встал у шкафа, и начал рассматривать мои книги с воспоминаниями, Теурус встал рядом почти за моей спиной, но чуть правее. — Чем обязана?

— Ты знаешь, — прямо сказал он. — Кай. Мой потомок. Ты держишь его в ледяной клетке. Ему там не место. Насколько помню, прошлый раз ты его простила и отпустила. Зачем опять туда вернула?

— Он предал меня, — сказала я, и хмыкнув, добавила: — Вновь.

Ну не говорить, же, что его Мерис на всякий пожарный захватили? Как это будет выглядеть, не очень…

— Он глуп и молод, — парировал Один. — И уже наказан. Лишен памяти, лишен своей власти, считает себя обычным человеком, а теперь — это. Сколько можно?

Я задумалась. Один не просил — он требовал. Но делал это достаточно осторожно, чтобы не спровоцировать конфликт. Я еще многого не понимаю, чтобы ссориться хоть и потерявшем своё былое величие, но все же древним богом.

— Я хочу его отпустить, — честно сказала я. — Но не знаю как. Проклятие наложила я сама, в гневе. И память до сих пор не полностью вернулась.

Один прищурился.

— Ты не помнишь? — переспросил он. — Совсем?

— Почти всё до Кая помню. А после, лишь обрывками, — уклончиво добавила я.

Бог молчал долго. Потом вздохнул.

— Тогда у нас проблема. Потому что снять проклятие можешь только ты. Но для этого нужно не просто захотеть — нужно вспомнить тот момент, когда ты его накладывала. И прожить заново. Иначе сила не примет отмену.

Сущность внутри меня похолодела. И я ощутила это всем телом. Ей не хотелось ничего вспоминать. Но я, больше не она!

— Прожить заново? То есть снова почувствовать ту боль? То предательство? — спросила я.

— Да, — кивнул Один. — Иначе никак. Магия такого уровня требует жертвы. Либо ты проходишь через это снова, либо он остается таким навечно.

— Есть еще вариант, — неожиданно подал голос Корунг.

Все обернулись к нему.

— Какой? — спросил Один.

— Убить её, — просто сказал волк. — Если королева умрет, проклятие падет автоматически. Кай вернется в свой мир живым и здоровым.

В кабинете повисла гробовая тишина.

— Ты предлагаешь убить