(не) Случайная для дракона - Алиса Меру

Я прошла.

Не оглянулась.

Но чувствовала — он смотрел. Долго смотрел, пока я шла по коридору.

Потому что хочу, — крутилось у меня в голове. — Он сказал — потому что хочу.

Вот это и страшно, — подумала я. — Не то что он хочет. То что я — тоже.

Дариан ждал меня в библиотеке.

Сидел в кресле у камина с тремя книгами на коленях и одной открытой на полу рядом. В камзоле цвета антрацита, тёмные волосы с проседью на висках, серые глаза острые. Поднял голову когда я вошла.

— Хорошо, — сказал он. — Вы. Садитесь. Нам нужно поговорить про ритуал.

— Я читала —

— Книга описывает что, — перебил он. — Я объясню как. — Он указал на второе кресло. — Садитесь.

Я села.

Дариан говорил час.

Про то как магии должны встретиться в точке равновесия — не случайно, намеренно. Про то что в момент ритуала древние будут давить на обоих — создавать страх, холод, отчаяние. Про то что если хоть один из двоих закроется — равновесие распадётся.

— Вы понимаете что это значит, — сказал он. — Закроется — это не про магию. Магия сама по себе не закрывается. — Он смотрел на меня. — Закрывается человек. Когда боится. Когда не доверяет.

— Я понимаю, — сказала я.

— Нет, — сказал он. — Не до конца. — Он смотрел на меня — серьёзно, без улыбки. — Герцогиня. Вы боитесь доверять. Это видно. — Пауза. — И он боится. Меньше чем раньше — но боится. — Пауза. — В ритуале вам нужно будет открыться полностью. Оба. Одновременно. Иначе — ничего.

Я смотрела на него.

— Дариан, — сказала я. — Вы наблюдательный.

— Это мой единственный талант, — сказал он. С улыбкой — той особой, с подтекстом. — Но полезный.

— Мы справимся.

— Надеюсь, — сказал он. — Потому что если нет — он не закончил. — Просто надеюсь.

Каэль

Лира нашла его в кабинете.

Вошла — плавно, в светло-сером. Закрыла дверь за собой. Встала напротив него.

Он поднял взгляд от карты.

— Лира, — сказал он.

— Я хочу поговорить, — сказала она. Без мягкой улыбки — серьёзно, прямо. Настоящая Лира. — Честно. Без... всего этого.

— Слушаю.

Она помолчала секунду. Серые глаза смотрели на него — прямо, без привычного слоя мягкости. В них было много всего — боль, усталость, что-то что она держала долго и что становилось тяжелее.

— Каэль, — сказала она. — Я вижу что происходит между тобой и ею. — Пауза. — Я видела с первого дня.

Он молчал.

— Ты смотришь на неё, — продолжила она. — Вот так. — Она сделала маленький жест рукой — неопределённый, но точный. — Ты никогда так не смотрел. Ни на кого.

— Лира, — начал он.

— Дай мне договорить, — попросила она. Тихо. — Пожалуйста.

Он молчал.

— Я двенадцать лет рядом с тобой, — сказала она. Голос ровный — слишком ровный для того что она говорила. — Двенадцать лет я знаю тебя лучше чем кто-либо. Знаю как ты думаешь. Как принимаешь решения. Как молчишь когда что-то важно. — Пауза. — Ты сейчас молчишь именно так.

Каэль смотрел на неё.

— Что ты хочешь сказать.

— Что она не Эвелин, — сказала Лира.

Тишина.

Долгая, тяжёлая тишина.

— Лира, — сказал он.

— Я знаю это с первого дня, — сказала она. — Магия изменилась. Она изменилась. Она говорит иначе, смотрит иначе, двигается иначе. — Пауза. — Она другая. — Голос чуть изменился — что-то острое, болезненное прорвалось наружу. — И ты это тоже знаешь. Ты знаешь и молчишь. И идёшь к ней.

Он молчал.

— Я не говорю что это плохо, — сказала Лира. — Я говорю — будь осторожен. Ты не знаешь кто она. Откуда. Почему здесь. — Пауза. — А она знает про тебя — всё.

— Ты пришла предупредить, — сказал он.

— Да.

— Или убедить меня держаться подальше.

Лира молчала секунду.

— Обе причины, — сказала она честно. — Я не собираюсь делать вид что только одна.

Каэль смотрел на неё — на красивое усталое лицо, на серые глаза в которых было столько всего что он знал и не хотел называть. Двенадцать лет. Он взял её — двенадцатилетнюю, одну, без семьи. Растил. Верил.

И она солгала.

Он знал это теперь — не умом, огнём. Огонь знал давно. Про следы на запястье которые были не от Эвелин. Про тайник который она пыталась открыть ночью. Про то что случилось в саду и про то что не случилось так как она говорила.

— Лира, — сказал он наконец. Тихо. — Я знаю больше чем ты думаешь.

Что-то прошло по её лицу — быстро.

— Что значит —

— Значит что разговор про правду — он будет, — сказал он. — После ритуала. — Пауза. — Два дня. Потом — поговорим обо всём.

Она смотрела на него.

— Ты знаешь, — сказала она тихо. Не вопрос.

— Достаточно, — сказал он.

Молчание.

Лира стояла — прямая, красивая, в светло-сером платье. Что-то в ней — что-то что она держала долго — начало трещать. Медленно, по-настоящему.

— Каэль, — сказала она. Тихо. — Я не хотела — что Эвелин... я не хотела чтобы она умерла. Правда не хотела.

— Знаю, — сказал он.

— Ты веришь мне.

— В это — да.

— Но в остальное — нет.

— В остальное — нет.

Она стояла ещё секунду. Потом — медленно, без привычной плавности — повернулась. Пошла к двери.

— Лира, — сказал он.

Остановилась. Не обернулась.

— Два дня, — сказал он. — Держись два дня. Потом — разберёмся. — Пауза. — Я не забыл что ты значила для меня. Двенадцать лет — я не забыл.

Долгое молчание.

— Хорошо, — сказала она наконец.

Вышла.

Каэль сидел у стола и смотрел на закрытую дверь.

Двенадцать лет, — думал он. — Двенадцать лет и она солгала. И я не видел. Потому что не хотел видеть. Потому что она была единственным кому я открылся и закрыть снова было — больно.

Но огонь видел. Огонь всегда видел.

И огонь не солгал ни разу.

Встал. Пошёл к ней.

Саша

Он нашёл меня на тренировке — я занималась одна, без него. Отрабатывала то что Дариан объяснил утром — намеренный выход магии, без взрыва, спокойно.

Получалось плохо.

Магия хотела рваться — живая, хаотичная, нетерпеливая. Я удерживала. Она рвалась. Я снова удерживала. Маленькая трещина у ног становилась длиннее на сантиметр с каждой попыткой.

— Ты злишься, — сказал он за моей спиной.

Я не вздрогнула — почувствовала его раньше. Уже всегда чувствовала раньше.

— Не злюсь. Сосредотачиваюсь.

— Это выглядит как злость.

— Это выглядит как очень интенсивная сосредоточенность, — сказала я.

Он обошёл меня — встал напротив. В тёмном тренировочном, рукава закатаны, шрам на правом предплечье. Смотрел на меня с таким выражением — оценивающим, серьёзным. Потом на трещину.

— Три сантиметра за час, —