Право на измену - Мария Геррер

А то она наверняка ходит не в ту поликлинику. Тут денег жалеть не надо, дети — цветы жизни, без них семья не семья и прочие банальности, которые Мира знала и без опытных коллег.

— Все меняется, я тоже, — Мира отправила договор на печать. — Давайте лучше работать.

— Решила выслужиться перед руководством? — хмыкнула Ольга Михайловна. — Прежде я за тобой такого рвения не замечала.

Мира не стала продолжать бесполезный разговор. Чего к ней прицепились? Бесцеремонное любопытство сотрудниц фирмы ее страшно раздражало. Даже не раздражало — бесило.

Раньше она старалась не обращать внимание на бесполезные советы, только мило улыбалась в ответ. И зачем? Чтобы ее снова и снова учили жизни? Да, она была милая, тихая, скромная. Серая офисная мышь. Теперь мышь не желает, чтобы в ее жизнь лезли из пустого любопытства.

* * *

Придя с работы Мира все-таки приготовила к приходу родителей Демида курицу в медовом соусе. Некрасиво, если пришли гости, а дома шаром покати. Хотя Мира не считает себя обязанной накрывать роскошный стол, но ужин приготовить она может.

Курица давно лежала в морозильнике. Утром Мира замариновала ее. Вечером осталось только отправить в духовку.

Скоро пришел Демид.

— Ты не забыла, что к нам придут мои родители? — поинтересовался он, поставив на стол коробку с пирожными.

— Курица в духовке, — кивнула на плиту Мира.

— Мама любит печень, — напомнил Демид.

— У меня была только курица. Не нравится — закажи доставку.

— Мама предпочитает домашнюю еду.

— Это ее право, — пожала плечами Мира.

— Мира, я прошу тебя отнестись к разговору с моими родителями серьезно. Они выбрали время, чтобы прийти к нам. Будь вежлива с ними.

— С ними я всегда вежлива. Даже слишком. Общение с твоими родителями не поменяет мое решение. Продаем квартиру и расходимся. Все, без вариантов.

— Ты стала очень резкой, — обреченно вздохнул Демид.

— Мне сегодня все об этом с самого утра говорят. Кстати, а Алиса что, задерживается? — Мира достала парадный сервиз, подаренный родителями Демида по какому-то случаю, начала накрывать на стол в кухне.

— В смысле? — не понял Демид.

— Ну как же без нее? — удивилась Мира, расставляя тарелки. — Я думала, вы вместе придете. Твои родители хотят поговорить о сохранении семьи. Тут без Алисы не обойтись. Любовница, будущая мать твоего ребенка, в перспективе еще одна жена. Старшей, надо думать, буду я? А она — любимой? Или как там принято у шейхов? Или ты султан?

— Прекрати ерничать! — нахмурился Демид.

— Я не ерничаю. Я пытаюсь понять, о чем мне говорить с твоими родителями?

— Надо было накрыть стол в зале, — недовольно заметил Демид. — На кухне гостей принимают плебеи.

— Значит, я плебейка, — Мира разложила вилки и окинула взглядом стол. — Ничего, и так сойдет.

— Это неуважение.

— Это любезность с моей стороны, — Мира подняла тяжелый взгляд на Демида. — Только из уважения к твоим родителям я согласилась на это бесполезное общение.

Зазвонил домофон и Демид поспешил открывать дверь.

Мира машинально поправила неровно лежащие столовые приборы. Когда она отучится делать все идеально, чтобы угодить родителям Демида? Она собиралась ограничиться чаем, так и надо было сделать. Но нет, воспитание не позволяет!

В кухню вошли Дородоновы-старшие. Мать Демида, как всегда, выглядела отлично — сухопарая, подтянутая, с идеальной стрижкой светлых волос, в длинном светло-сером платье и с ниткой жемчуга на шее.

Отец Демида в строгом темном костюме. Мира никогда не видела его в другой одежде. Костюм ему положен по статусу. Дома Антон Петрович ходил в шелковом халате, и всегда напоминал Мире барина.

Мария Александровна окинула помещение придирчивым взглядом поверх очков в тонкой золотой оправе, перевела взгляд на Миру и строго посмотрела на нее. Мира невольно съежилась под взглядом свекрови.

— Добрый вечер, — сквозь стиснутые губы произнесла Мария Александровна.

— Добрый вечер, — ответила Мира, приветливо улыбнувшись.

Это вышло у нее против воли. Мира не могла не соблюсти приличия и ничего не могла с собой поделать. Хотя собиралась смотреть на родителей Демида холодно и держать себя как светская львица. Только у мышки это не получится. Мышь мышью и останется, какая из нее львица?

Дородонов-старший не удостоил Миру приветствием, подошел к столу и сел, не дожидаясь приглашения.

Мира поставила на стол курицу и тоже села.

— Разлей чай, — пробурчал Демид.

Мира указала на заварочный чайник:

— Уже заварился. Можешь наливать.

Она дала понять, что обслуживать никого не будет.

Мария Александровна скривила губы в презрительной усмешке и многозначительно посмотрела на мужа. Тот понимающе ухмыльнулся. Над столом висела напряженная тишина.

Демид положил курицу на тарелку, подал матери. Потом отцу. Положил кусок и себе. Мира не собиралась есть. Она налила себе чай и ждала, кто же начнет беседу.

К курице никто не притронулся. Похоже, зря Мира потратила на готовку свое время.

— Вижу, мы зря пришли, — обратилась к сыну Мария Александровна. — Твоя жена нам не рада.

А что она рассчитывала, что Мира будет лебезить перед ними как раньше? Когда старалась угодить вкусам родителей мужа? Готовила изысканные блюда и все равно видела неудовольствие свекрови и ироничный взгляд свекра.

Родители Демида всегда находили чем поддеть невестку. Вроде как в шутку, но обязательно с пренебрежением. С налетом превосходства.

Мира молча пила чай. Они хотели разговора, вот пусть и начинают его. Это их инициатива, Мира всего лишь согласилась на встречу. На которую не возлагала никаких надежд.

— Я не удивлен, что в вашей семье возникли трудности, — важно произнес Антон Петрович. — При таком отношении к своим обязанностям…

— После произошедшего у меня нет обязанностей пред вашим сыном, — не выдержала Мира.

Она хотела дольше сохранить паузу в разговоре. Но поняла, что теряет контроль над собой. Не сможет она сохранить светскую учтивость и достоинство королевы, как планировала. Она всего лишь плебейка в глазах родителей Демида. И всегда была ею, как бы не старалась заслужить их похвалу.

— Обязанности есть у каждого из нас, — многозначительно произнес очередную банальность Дородонов-старший.

— Именно, — поддержала муж Мария Александровна.

Снова наступила тишина. Демид принялся за курицу. Звякнул нож о тарелку.

— Курица пережарена, — заметил он.

— Так не ешь, — парировала Мира.

— Вот! Вот в чем твоя проблема, Мирослава,