Волшебная кондитерская в сером городе - Стаси и Элен Твенти

дошла до Андрея на работе. Один из клиентов, получив магическое оповещение, сочувственно покачал головой: «Слыхали? Кондитерская-то сгорела ночью». У Андрея внутри все похолодело. Он бросил инструменты, извинился перед заказчиком и сорвался домой.

Он нашел Киру в ее комнате, она сидела с наушниками, но музыка не играла. Она уже все знала. Город был маленьким, а плохие новости — быстрыми. Ее лицо, как всегда бледное, казалось почти прозрачным. В ее темных глазах стояло незнакомое выражение — не подростковый гнев, а настоящая, взрослая тревога.

— Я... — начал Андрей.

— Я знаю, — перебила она. Кира встала, подошла к шкафу и начала переодеваться из домашней футболки в свои привычные черные джинсы и тяжелые ботинки. — Что мы возьмем?

Андрей на мгновение растерялся, а потом понял.

— Ящик с инструментами, — сказал он. — И перчатки. И ведра.

Они собирались молча, как слаженная команда. Он доставал из кладовки молотки и ломы, она — тряпки и мусорные мешки. Это было простое, понятное действие. Когда у кого-то беда, ты не стоишь в стороне. Ты берешь инструменты и идешь помогать.

Аглая и Ефросинья

Новость застала Аглаю Петровну за утренним чаем. Разумеется, это был «Тихий вечер». Она пила его, когда коммуникатор зазвонил голосом ее соседки Марьи.

— Аглая, ты слышала?! Пожар! «Сладкая Фантазия»!

Аглая чуть не выронила чашку. Ее первая реакция была — «Безобразие!». Вторая — странная, ноющая боль где-то в груди. Эта шумная, яркая, неправильная девочка... она ведь слушала. Она единственная за много лет, кто слушал ее ворчание не с раздражением, а с интересом.

— Допрыгалась со своими свечками, — проворчала она вслух, но в этом ворчании не было злорадства.

Она решительно встала. Сидеть сложа руки было не в ее правилах. Слова сочувствия — это для слабаков. Нужна реальная помощь. А что может быть реальнее и важнее хорошего, домашнего пирога? Она достала муку и яблоки.

В это же самое время, на другом конце улицы, Ефросинья Никитична, узнав новость от молочника, пришла к абсолютно такому же выводу.

— Совсем одна осталась, бедняжка, — причитала она, обращаясь к своему коту. — И наверняка голодная! Все эти ее кексы дурацкие сгорели. Нужно испечь ей нормальной еды. Пирог! Яблочный с корицей, чтобы дух поднять!

В магазине

Алина стояла, прислонившись к Алексу, и смотрела, как Лиза, Соня и Миша упрямо пытаются навести порядок в ее разрушенном мире. Изольда, молча и сосредоточенно, продолжала оттирать свою полоску стены. Картина была настолько сюрреалистичной, что голова шла кругом.

И тут на пороге появились новые гости.

Первыми пришли Андрей и Кира. Андрей нес тяжелый ящик с инструментами, Кира — два пустых ведра. Они остановились, оглядывая разрушения.

— Услышали, что беда, — просто сказал Андрей, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. — Инструменты принесли. Может, доски какие оторвать надо или мусор вынести. Куда ставить?

Алина не смогла вымолвить ни слова, только благодарно кивнула в сторону уцелевшего угла. Кира, не глядя на нее, молча поставила ведра и тут же принялась собирать в одно из них крупные осколки стекла.

Не успели они освоиться, как в проеме, почти одновременно, появились две пожилые дамы. С двух разных сторон улицы, будто по команде, к магазину подошли Аглая Петровна и Ефросинья Никитична. У каждой в руках было блюдо, накрытое белоснежной салфеткой.

Они увидели друг друга и замерли.

— Я принесла пирог, — с достоинством первой произнесла Аглая. — С яблоками. Для поддержки пострадавших.

— И я принесла, — громогласно заявила Ефросинья, делая шаг вперед. — Тоже с яблоками. Но мой-то получше будет, с корицей!

— Корица — это для булочек! — тут же вспыхнула Аглая. — В настоящем пироге должен быть чистый вкус яблок!

— Ничего ты не понимаешь в выпечке, Петровна! Без корицы пирог — не пирог, а просто печеные яблоки на тесте!

Они стояли посреди этого пепелища, две непримиримые фурии, и яростно спорили о рецептах. Это было так абсурдно, так неуместно и так... по-настоящему, что Алина, глядя на них, вдруг рассмеялась. Звонким заразительным смехом.

Не переставая смеяться, Алина посмотрела вокруг. На Алекса, который сжимал ее руку. На Лизу, которая бросила на спорящих старушек удивленный, но теплый взгляд. На Андрея и Киру, которые молча выносили мусор. На Изольду, которая на мгновение замерла, глядя на эту сцену.

Кондитерская была разрушена. Будущее Алины было в тумане. Но рядом с ней оставались люди. Вокруг нее, на руинах ее мечты, собралась самая странная, самая нелепая, но самая настоящая армия спасения. И они пришли не просто убирать мусор. Они пришли, чтобы помочь ей собрать по кусочкам ее разбитый мир.

️⚡

Друзья! История близится к финалу. Наверняка у вас уже сформировалось мнение о книге. Пожалуйста, поделитесь им в комментариях — нам с сестрой очень важно, что вы думаете о нашем творчестве.

Ваша реакция на книгу — это именно то топливо, которым мы как писатели, питаемся. Так что если вам есть что сказать — ждем в комментариях)

Глава 64. Эффект домино

Утро после пожара развернуло над Чародолом сюрреалистическую картину, достойную кисти безумного художника. Переулок, где еще вчера царила мертвая тишина, теперь был наполнен тихим, но упрямым движением.

В центре этого действа, прислонившись друг к другу, стояли Алина и Алекс. Они были похожи на двух уцелевших солдат после тяжелой битвы, черпающих силы в молчаливом присутствии друг друга. Вокруг них, как муравьи, трудились подростки: Лиза, Соня и Миша выносили ведрами мелкий, пропитанный водой мусор. Андрей и его дочь Кира, действуя как слаженная команда, методично разбирали обугленные доски.

Но самыми невозможными элементами этой картины были две женщины. Первая — Изольда Арнольдовна. Сняв пальто и оставшись в простом платье, она, игнорируя всех, продолжала свой покаянный ритуал — оттирала сажу со стены. Вторая фигура, а вернее, две, командовали импровизированным штабом питания у ящика, застеленного газетой. Аглая Петровна и Ефросинья Никитична, чья вражда была городской легендой, стояли плечом к плечу и яростно спорили, наливая чай первым помощникам.

— В пироге, Петровна, главное — душа и корица! — громыхала Ефросинья, отрезая кусок своего румяного творения.

— В пироге, Никитична, главное — свежие яблоки и правильное тесто! — парировала Аглая, с гордостью демонстрируя свой, более бледный, но идеально ровный пирог. — Твоя корица — это просто пыль, чтобы скрыть огрехи!

Первым свидетелем этого чуда стал почтальон Иван. Он свернул в переулок по своему обычному маршруту и замер как вкопанный. Его левитирующая сумка, подчиняясь его шокированному состоянию, тоже застыла в воздухе, смешно покачиваясь. Его мозг отказывался обрабатывать увиденное.