Ты знаешь, мама, он какой... - Карина Волк

Однако если сопоставить его грех с грехом женщины, то сравнение явно не в пользу последней. Ведь инициатором отношений выступает именно баба… Именно Валерия воспользовалась своим обаянием и сыграла на природных, мужских инстинктах.

— Чего ты боишься? Разве я тебя принуждаю?

Плавно пододвинулся к девочке и, нежно убрав её ладони от груди, трепетно поцеловал возбуждённые розовые горошинки, малышка сладко застонала и откинула голову назад.

— Этого боишься? Или? — Отбросил полотенце и моментально продемонстрировал возбуждённый, налитый кровью член.

Лиза опустила голову и ошарашенно округлила свои огромные, нежно-голубые глаза. Страсть… Похоть полыхали в её невинных глазках, и лишь где-то в глубине мелькало сомнение. Чёрт! Это не сомнение… Она реально боялась. Пи… ц! Меня боялась? Ещё никогда ни одна баба меня не боялась… Все раздвигали свои ножки и отдавались грязному сексу.

— Возьми его в руку. Давай, малышка, не бойся. Он не укусит, — схватил её запястье и настойчиво подвёл ладонь к подрагивающему, напряжённому органу.

Лиза робко обхватила тонкими, мягкими пальчика член и несмело провела вперёд — назад.

П… ц! Боже!

— Вот так, малышка. А теперь открой свой сахарный ротик и возьми его.

Лиза отчаянно замахала головой, беспощадно растрёпывая свои аккуратно уложенные волосы.

— Я ещё… Ещё… Я…

Не против игры, но она уже затягивалась.

Гневно чертыхнулся.

— Лиза, хватит строить из себя девочку — целочку. Ты что у своих парней никогда в рот не брала? — Искренне удивился.

Сегодняшние девушки не только оральным сексом любят заниматься, они до такой степени раскрепощённые, что иной раз одного мужика мало. Ревность царапнула сердце. Противно думать, что моя милая, нежная малышка своими невинными, мягкими губами обхватывала чужими мужские органы. Чертовщина какая-то… Никогда не ревновал баб. Был собственником. Сразу обговаривал, что пока женщина рядом со мной, другие любовные похождения запрещены. Но это было не из-за любви. Просто чувство брезгливости не позволяло… Не желал трахать бабу, которая пару часов назад скакала на чужом члене.

Вновь заглянул в её глаза, в которых отразилась голубая бездна. Она манила меня.

— Нет. Я никогда не брала мужской…, — промямли Елизавета и замолчала, так и не смогла вслух назвать половой орган.

Б..ть. Скромница. Или всё же играет? Но мысль о том, что я буду первым, кто завладеет её ротиком почему — то безумно обрадовала меня.

— Хорошо. Давай я тебя научу, — сменил жёсткий тон, теперь голос звучал нежно и мягко. — Я тебя принуждать не буду. Не понравится. Я сразу же остановлюсь. Ты же хочешь? Правда? Давай я тебя научу, — соблазнительно улыбнулся. — Давай, малышка, — слегка надавил на её затылок.

Лиза густо покраснела и безропотно поддавшись вперёд обхватила губами головку члена и неумело посола.

— Девочка, моя, ты же ела эскимо на палочке. Правда?

Малышка оторвала губы от члена и, посмотрев на меня, помотала головой.

— Вот и отлично, — игриво провёл пальцами по обнажённой спине. — Вот и покажи мне, как ты его сосала. Не кусала, не облизывала, а именно сосала.

Охренеть. Впервые в жизни проявляю такую неимоверную силу воли и обучаю девушку. Раньше бы и говорить не стал. Схватил за белокурую головку и как сделает, трахнул. П… ц! Вот откуда во мне просыпается трепетная, ненавистная нежность? Почему не хочу её трахать, как безумный зверь? Желаю её ласкать, ублажать, медленно развращать…

— Поняла, — малышка вновь обхватила своими губками член, от удовольствия запрокинул голову и наблюдал развратную, безумно возбуждающую картину.

Моя огромная волосатая туша на кровати и маленькая, беззащитная девочка между раздвинутых ног, активно работает своим невинным, чистым ротиком. Её головка совершала ритмичные колебательные движения, казалось, что она тычется носом в основание живота. Ощущения были улётные!

Неопытная девочка вынуждала меня сойти с ума. Терял связь со временем.

— Хватит. Малышка, я от тебя дурею. Скидывай свои штаны. Я больше не могу и не хочу ждать.

Елизавета отстранилась, изначально в её глазках мерцали развратные искорки, я смог пробудить в ней желание, но почему похотливая страсть сменилась еб… м страхом.

— Он такой большой? — Она так и не снимала штаны и в очередной раз попыталась скрыть от меня свою тело, её дрожащие ручки накрыли маленькие груди.

Б..ь. Надоедала её игра.

— Обещаю, я буду очень нежным, — внезапно осознал, что всего вернее секс у малышки был с сопляками-ровесниками, которые вряд ли могут похвастаться богатырскими размерами. — Снимай, — аккуратно, чтобы лишний раз не пугать свою пташку, стянул штаны, ох….я от её стройных ножек. — Какие миленькие трусики, — хищно усмехнулся, любуясь белоснежным нижним бельём. — Но они лишние.

— Не надо. Пожалуйста. Я сама, — пропищала девочка и медленно, оттягивая неизбежное, стянула с себя тряпку и плавно опустила их на пол.

Словно околдованный, не отдавая отчёта своим действия, накинулся на свою малышку. Зае… ли её игра. Достала. Хотел получить всё и прямо сейчас…

Лиза забилась словно трепетная пташка, когда я всем телом навалился на неё и вдавил её маленькое, хрупкое тело в матрас.

— Пожалуйста, не надо. Умоляю, остановись.

Б… ь! Желание обжигало, сердце разрывало грудную клетку. Надо было просто взять и вторгнуться в её похотливое тело. Трахнуть так, чтобы пару дней ноги не могла свести. Знал же, что долго она сопротивляться не сможет. Ни один её любовник не мог сравниться со мной. Не стоит верить лживым, фальшивым воплям.

Остановился и посмотрел в обезумившие глаза. Женские бездонные очи умоляли. Б… ь. Почувствовал себя насильником.

— Как же ты меня достала, — слез с неё и вскочил с кровати. Свирепо схватил её шмотки, бросил в её сторону. — Собирайся и проваливай отсюда. Не хочешь, не надо, — безбожно врал. Она меня так возбудила, что ни один морозящий душ не успокоит безумный стояк. Ни я её вые… л, а она как следует, жёстко трахнула мои мозги. Сука! — Убирайся, — прожёг девчонку огненным взором. — Проваливай отсюда. Или противном случаи, я вые… бу тебя, и ты можешь кричать столько угодно.

А вот сейчас не обманывал… Если не уйдёт, то меня уже никто не остановит.

Лиза прижала колени к груди.

— Б… ь! Я даю тебе последний шанс. Потом бежать будет поздно.

Маленькие, прозрачные слезинки скатились из её глаз.

— Платон, пожалуйста, не будь таким грубым. Можешь проявить хоть капельку нежности. Я не думала, что ты так на меня набросишься.

В два шага преодолел разделяющее нас расстояние и, присев рядом с ней, прорычал, — ты что называешь грубостью? Да я с тобой как с хрустальной вазой обращаюсь. Ты ведёшь себя как целка Македонская.

— Я и есть целка, — словно гром среди ясного неба раздался её тихий голосок. — Да,