Бывшие. Измена в прошлом? - Ирина Суздалева

удивленных медсестер, мимо кабинетов. Бегу, как будто за мной гонится сам Аслан на своей чертовой машине. Бегу от слов Дениса, от его прикосновения, от этой невыносимой боли, которая снова разрывает сердце. От правды, которая не приносит облегчения, а лишь вскрывает старые раны и показывает, как много боли и недоверия между нами осталось.

Врываюсь в свой кабинет, захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Дыхание сбивается, в глазах стоит туман. Медленно сползаю по холодной поверхности двери на пол, подтягиваю колени к груди. И наконец, позволяю себе заплакать. Тихими, бессильными рыданиями, от которых трясет все тело.

Жалею…

Жалею, что вообще решила узнать правду. Жалею, что спасла Дениса. Жалею, что не смогла вычеркнуть его из сердца за эти три года. Правда делает только хуже. Теперь сердце болит по-новому, острее, отчаяннее.

Не знаю, сколько времени сижу так, в темноте, на холодном полу, уткнувшись лицом в колени. Минуты? Часы?

Слезы постепенно иссякают, оставляя после себя пустоту и ледяную тяжесть под ребрами.

Внезапно в тишине кабинета звучит короткий, вибрирующий звук — приходит сообщение.

Сердце екает. Руки дрожат, когда я достаю телефон из кармана джинс. Свет от экрана бьет прямо в лицо, мне приходится проморгаться, чтобы прочитать сообщение, о чем я тут же жалею, потому что сразу понимаю от кого оно, даже не взглянув на имя отправителя:

Помню, ты не так давно говорила, что люди меняются. Знаешь, особенно часто это происходит, когда человек оказывается на грани жизни и смерти. Я тоже изменился… понял, как сильно ошибся, когда смотрел в лицо смерти… осознал, что если у меня будет хоть один шанс выжить, то я буду бороться за тебя до конца. И ты права. Похоже, мы плохо знаем друг друга. Так давай это исправим: какие цветы ты сейчас любишь?

* * *

Девочки! А вы видели, что я сегодня поставила скидку на свою книгу “Измена. На пути к счастью”. Обязательно заглядывайте, если не читали! Сейчас она стоит всего 99 рублей!

Глава 36

— Привет, — хрипловатый мужской голос, который раздается за моей спиной заставляет меня замереть у поста медсестер. Взгляды девочек, которым я передавала назначения, тоже говорят о многом.

Тысячи мыслей проносятся разом в голове. Страх колючими иголками покрывает кожу. Дыхание учащается.

Только спустя несколько очень долгих мгновений понимаю, что услышала совсем другой голос… не тот, которые последние два дня снится мне в кошмарах… не тот, который звучит у меня в голове, когда я читаю сообщения, оставленные без ответа.

Вот только облегчени это осознание мне не приносит, потому что второй голос я тоже осознаю, отчего меня сначала бросает в жар, а потом в холод.

Черт… черт… черт… я же даже не извинилась.

Зажмуриваюсь.

Вдох. Выдох.

Кручусь на пятках.

— Привет, — широко улыбаюсь, глядя в глаза нашему патологоанатому.

Льняные волосы Димы как всегда завязаны в небрежный хвост, на самом мужчине надет синий медицинский костюм, такой же как и на мне. Но это я отмечаю только краем глаза, потому что меня буквально приковывает к его глазам, заглядывающим мне прямо в душу… или внутрь меня.

— Как дела? — мой голос дрожит.

С силой сжимаю телефон, который все это время держала в руках.

Дышать становится невероятно трудно, но я все равно стараюсь делать, такие необходимые мне вдохи и выдохи.

Вот только контролировать сердцебиение, которое с каждым мгновением все учащается, становится почти невозможно. Чувство вины обжигающей волной разливается по венам и напоминает мне о том, что я продинамила этого мужчину и почти два дня о нем даже не вспоминала.

— Тебя непросто поймать, — беззлобно усмехается Дима, продолжая сверлить меня внимательным взглядом и игнорируя мой вопрос. — На звонки ты не отвечаешь, по больнице порхаешь, как птичка. В операционной ловить тебя было как-то не этично.

Каждая мышца в моем теле натягивается словно тетива, извилины крутятся изо всей силы, пытаясь уловить суть того, что мне хочет объяснить мужчина.

— Я действительно в последнее время не отвечаю на звонки с незнакомых номеров, — так себе оправдание, но все же это правда.

Почему-то кажется, что стоит дать слабину, мне обязательно начнет названивать кто-то из моего прошлого… а я только решила оставить его в прошлом, удалив номер бывшего мужа.

Даже последние сообщения, которые пришли мне явно от Дениса не прочитала, разозлившись, что он никак не хочет оставлять меня в покое, хотя это же очевидно, что я его игнорирую.

Если еще кто-то станет меня так атаковать, например, Аня, я этого просто не выдержу.

— То есть, ты даже мой номер не записала? — с укором спрашивает Дима, чуть склонив голову набок.

Жар поднимается от шеи к моим щекам, и только усиливается, когда я понимаю, что весь наш разговор слышат медсестры. Скоро по больнице поползет новый виток сплетен о моей лично жизни, а мне этого совсем не хочется.

— Прости, — произношу едва слышно, но это мне все равно не поможет.

Я буквально чувствую, как две пары любопытных глаз сверлят мой затылок, а уши впитывают все, чтобы я ни сказала, как губки.

Веду плечами в попытке сбросить напряжение, сковывающее мое тело, плохо получается. Все-таки быть объектом судачества коллег, никогда не входило в мои планы. Не говоря уже о том, что я не собиралась пытаться объясниться в их присутствии с мужчиной, которого по-сути кинула перед нашим свиданием.

— Можем, мы поговорить в другом месте? — прошу… нет, умоляю Диму.

Внутри у меня все сковало от негодования. Кажется, еще чуть-чуть и я под землю провалюсь из-за стыда и понимания, что в скором времени меня ждет. Мне и так жутко надоели все эти улыбочки и шепотки за спиной. Они и без того участились, когда в больницу вчера привезли около тысячи ромашек в вазах. Их оставили перед дверью моего кабинета, пока я бы на операции.

“Надеюсь, ты до сих пор любишь ромашки”, — слова в записке до сих пор гудят у меня в голове, несмотря на то, что все цветы я раздала медсестрам, а саму карточку выбросила.

Сейчас же мне меньше всего хочется привлекать к себе внимания. Но Дима не оставил выбора — все-таки присутствие патологоанатома у хирургическом отделении дело не частое.

Уверена, я похожа на свеклу как минимум, а может и на вареного рака, поэтому очень надеюсь, вот Диме удастся уловить мольбу в моем голосе. Но патологоанатом, явно, не замечает моего смущения. Он либо бесчувственный чурбан, либо… решил таким образом