Маврика - Инесса Мизер

Тарк! — площадь будто сжалась от напряжения. Борх шагнул вперёд первым — широкий, тяжёлый, на губах его играла привычная дерзкая ухмылка — такая, будто весь мир был для него не более чем забавной игрой, в которой он уже заранее победил...Тарк шёл следом — стройный, подтянутый будто весь сотканный из натянутых жил и он не смотрел ни на толпу, ни на соперника — только на Маврику, показавшуюся из леса. Мокрая, с прилипшими к лицу прядями, но всё равно будто вышедшая из древнего сказания. «Она как богиня…» — пронеслось у него в голове, и на миг даже опасность отошла на второй план. Борх краем глаза заметил этот взгляд и хрипло хохотнул: — Что, Тарк, любуешься? Тебе не интересно, что она делала одна в лесу, а может и не одна. Тарк не ответил. Только чуть кивнул своей богине и она ответила ему пустя воздушный поцелуй через толпу зевак. В его груди горело упрямое чувство: он должен вернуться. Обязательно должен. Старейшина поднял посох. — Время пришло, выбирайте оружие! — прогремел он, и голос его прокатился по площади, заставляя вздрогнуть даже самых бесстрашных. Борх не стал мелочиться. Он хватал всё, что попадалось под руку: тяжёлые метательные ножи с зазубренными лезвиями, короткое копьё с костяным наконечником, ещё одно — подлиннее, да так, что едва удерживал их все разом. На пояс прицепил пару кинжалов, проверил, как сидят в ножнах, и довольно хмыкнул: — Пусть эти кошки попробуют подойти поближе! Я им покажу, кто тут хозяин! Тарк лишь скользнул взглядом по груде железа и покачал головой. Взял единственное небольшое копьё — лёгкое, с гладким древком, которое удобно ложилось в руку, и больше ничего. Кто-то из юношей фыркнул: — И это всё? Да леопард тебя в два прыжка сожрет! Тарк чуть приподнял бровь, но ответил спокойно, почти буднично: — Нагромоздив себя железом, далеко не убежать. А в Торопиках бежать придётся много. Он проверил остриё копья, провёл пальцем по лезвию — убедился, что оно острое, но не слишком, чтобы не цепляться за ветки. Ворота со скрипом распахнулись до конца, обнажая извилистую, коварную тропу непредсказуемых тропик. Там пахнуло сырой землёй, гниющими листьями и чем-то диким, первобытным. Борх рванулся вперёд первым, тяжёлый и шумный, как грозовой раскат. Снаряжение звенело и стучало, но ему, казалось, это даже нравилось — будто звон металла был его боевым кличем. Тарк резко развернулся и побежал в противоположную сторону, туда где держали скот. Толпа хлынула за ним. В толпе на площади кто-то ахнул, кто-то закричал: — Он сбегает! — Предатель! — Да он струсил! Но старейшина лишь прищурился, вглядываясь в стремительно удаляющуюся фигуру. Он метнулся между столбов, пригибаясь, скользя по влажной земле, и наконец увидел то, что искал, — большую кучу перепревшего навоза у дальнего загона. Не раздумывая ни секунды, Тарк рванул в сторону и нырнул в кучу, зарываясь в тёплую, пахучую массу, пока над ним не сомкнулась тёмная гора. В нос ударила густая, тяжёлая вонь — но именно она сейчас была его спасением. Леопарды чуют запах лучше всего, и резкий, плотный дух навоза мог сбить хищника со следа... И не только его. Стратегия должна была сработать, если - нет. То никогда больше не видать ему голубых глаз своей возлюбленной. Тарк выждал несколько мгновений, а потом живо выбрался наружу. Одежда прилипла к телу, волосы слиплись, но он едва замечал это — всё внутри горело от спешки и напряжения. Схватив своё копьё, он выбежал за территорию деревни. За спиной хрустнула ветка — резко, отчётливо, словно кто-то нарочно наступил на сухую кость. Тарк замер, прижался спиной к шершавому камню, сжал копьё так, что побелели костяшки. Сердце колотилось, но он заставил себя дышать ровно, не поддаваться панике. Потом медленно, почти незаметно повернул голову... За ними, из темноты, бесшумно выскользнули леопарды. Один замер, припав к земле, втягивая запах Борха — тяжёлый, резкий, пропитанный потом и уверенностью. Второй чуть склонил голову, улавливая другой след — лёгкий, почти незаметный, но удивительно чёткий: след Тарка. Леопарды начали охоту. Тот, что шёл по следу Борха, первым сорвался с места — его прыжок был почти бесшумным, но земля всё равно вздрогнула под тяжестью мускулистого тела. Он мчался по тропе, прижимаясь к земле, будто сам воздух был ему опорой. Ветви хлестали его по бокам, но он не замечал боли — только запах: густой, солёный запах страха и железа, который тянулся за Борхом, как кровавый шлейф. А второй леопард, тот, что гнался за Тарком, действовал иначе. Он не торопился. Он шёл по краю тропинки, бесшумно переставляя лапы, вглядываясь, в каждую тень. Его янтарные глаза ловили малейшее движение, уши поворачивались, выхватывая из шума леса то, что человек не смог бы услышать. И вот он замер... Принюхался. И резко повернул туда, где между валунами мелькнула тень... Где-то совсем близко раздался низкий, вибрирующий рык. Человек замешкался на миг. Из-за кустов, прямо к его ногам, метнулась тень и когти царапнули землю в сантиметре от его ноги. Он рванулся следом, забыв про всё, кроме одного: выжить. Леопард низко прижал уши, глаза его сузились, и он рванулся вперёд — не крадучись, а в стремительном, смертоносном прыжке. Человек услышал этот рывок — который наступает перед ударом. Он резко обернулся, вскидывая копьё, но было поздно: тень метнулась из кустов, и сила удара сбила его с ног.Он успел лишь на мгновение встретиться взглядом с янтарными глазами хищника... все было кончено. А на площади Маврика стояла, вцепившись пальцами в грубое дерево ограды. Её сердце билось так сильно, что, казалось, его слышно было даже там, в глубине тропик. Она не сводила глаз с тропы, буд-то это могло чем-то помочь ему. Рядом молчали старейшины. Толпа затихла. Даже самые крикливые юноши теперь стояли молча и переживали за тех, кто ушёл в пасть леса. Леопард, что следил за Тарком, потерял его из виду среди камней и лиан — запах растворился в густой вони навоза, а тень слилась с тенью скалы. Но он почувствовал другой запах и он не обманул его обоняние. Видя, что перед ним оппетитный кусок стейка, леопард не стал терять драгоценные секунды... Тарк в это время замер, он находился на противоположной стороне леса. Он сжал копьё, и уже шагнул было обратно, туда, где остался Борх. Но тут из-за поворота тропы выскользнул второй леопард — тот, что шёл по следу Борха. Хищник