Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости - Николетта Фэй

— Не тяни к себе! — кричу я, увидев, как прогнулась опора. — Толкни в пустой двор!

Он меняет движение. Одна балка выходит, вторая трещит и остаётся висеть над трубой, которая идёт от главного бака к западным кранам.

Я успеваю махнуть людям, чтобы отошли. Кайрен сбрасывает крышу в очищенный загон, но ослабленная балка срывается следом. Она падает поперёк двора, ударяет в каменный короб и ломает толстую водяную трубу.

Из расколотого соединения вырывается белая струя. Она бьёт вверх, на мгновение накрывает камни и тут же слабеет. Бесса открывает ближайший кран — из него вытекает одна тёмная чашка воды.

За её спиной всё ещё горит западное крыло.

Глава 35 Старая цистерна

Из пустого крана Бесса вытряхивает последнюю каплю и ставит ведро под сломанную трубу. Струя там уже тоньше пальца. Вода уходит в трещины между камнями, а до горящей стены её нужно носить через половину двора.

— Снимайте всё, что осталось в баках, — Корн пересчитывает вёдра и сбивается на шестом. — На два круга хватит. Может, на три, если не лить на крыши.

— Если не лить на крыши, загорится кухня, — Бесса подталкивает к нему пустую бочку. — Посчитайте лучше, сколько людей к ней поставить.

Освин опускается на колено возле разбитого короба. Он щупает обломок трубы, затем смотрит, куда уходит уцелевшая часть.

— Главный бак выше трещины. Пока перекроем, половину сольёт во двор.

Кайрен слышит его с крыши. Дракон спускается к трубе, стараясь не задеть людей крыльями, и прижимает расколотое соединение когтем. Камень крошится ещё сильнее. Он удерживает воду, но теперь не может отвести искры от стены.

Ветер тут же подхватывает дым и разворачивает к центральному двору. У ставней появляется Аделина. Она показывает на вентиляционные щели, а потом закрывает одну мокрой тканью.

Два круга с вёдрами не спасут крышу. Починить трубу посреди пожара мы тоже не успеем. Я смотрю на воду, расползающуюся под сапогами, и вспоминаю лестницу в западный двор в первый день: затхлый запах, ржавый сток и недовольство Освина, когда я заставила его вычистить то, чем крепость не пользовалась много лет.

— Старая цистерна.

Освин уже понял. Он вскакивает, едва не поскользнувшись на мокром камне.

— У прачечной. Но её ветка отделена от главной трубы. Надо открыть нижний выпуск, а там колесо вдвоём не повернуть.

— Кайрен повернёт. Показывай. — Я машу мужу, чтобы он оставил трубу.

Муж поднимает коготь от трещины. Остаток воды выплёскивается на двор, зато он следует за нами вдоль стены. Дверь под лестницей слишком мала для дракона. Кайрен останавливается, наклоняет голову к проёму и ударяет хвостом по горящей доске, которая падает с сарая. Доска улетает обратно в пустой загон.

— Ему туда не войти, — Корн говорит очевидное, но смотрит на меня так, будто я должна исправить и это.

— Колесо где относительно стены?

Освин ведёт нас в прачечную. Здесь пахнет мокрой золой, щёлоком и тканью. Между чанами темно: все лампы унесли к детям. Старик открывает низкую дверь, и из-под лестницы тянет прохладой.

Мы очищали цистерну три дня. Сначала выгребли ил, потом промыли стенки известью и дважды спустили воду, пока она не перестала пахнуть. После дождей каменный резервуар наполнился почти до верхней отметки. Я не позволила Освину снова закрыть приток, хотя он убеждал, что старый запас нужен только при осаде.

Теперь крепость снова под осадой, только штурмуют её собственные санитарные люди.

Железное колесо находится под лестницей. Мы с Освином берёмся за спицы, Корн упирается между нами. Ржавчина осыпается, но задвижка не двигается.

— Не дёргайте, — Освин переводит дыхание. — Там резьба. Сорвём — вода останется за стеной.

Снаружи Кайрен царапает камень. Я выхожу к нему, оставляя Корна удерживать колесо.

— Выпуск за этой стеной, ниже третьего камня от лестницы. Железная ось проходит насквозь. Сможешь надавить когтем, не проломив кладку?

Дракон внимательно смотрит на стену. Потом касается третьего камня кончиком когтя и ждёт.

— Правее, — Освин высовывается из двери. — Ещё на ладонь. Там железо почувствуешь.

Кайрен двигается медленно. Каменная крошка сыплется на землю, затем коготь встречает металл и замирает. Я возвращаюсь к колесу.

— Толкай, когда я скажу. Не раньше.

Он отвечает низким рокотом. Раньше я не знала бы, что тот означает согласие; теперь различаю его среди шума пожара.

Мы снова берёмся за спицы. Я считаю до трёх. Кайрен давит на ось снаружи, а мы поворачиваем колесо внутри. Сначала металл только скрипит. Потом одна спица проходит ниже моего плеча, за ней другая.

За стеной тяжело ухает вода.

Освин отпускает колесо и бросается к деревянному коробу у пола. Выдёргивает пробку, забитую паклей, и из боковой трубы вырывается мутная струя. Первые вёдра мы выливаем в сток. Вода быстро светлеет.

— Чистая! — Корн зачерпывает кружкой, нюхает и пробует прежде, чем я успеваю остановить. — Известью отдаёт, но чистая.

— Её не пить, пока Аделина не проверит. К огню годится. Открывайте второй выпуск во двор.

Старый деревянный рычаг идёт легче колеса. Под каменной лавкой начинает гудеть труба, проложенная отдельно от главной. У прачечной оживает кран. Потом второй, возле кухни. Бесса подставляет ведро и получает струёй прямо в грудь.

Она отшатывается, смотрит на промокший фартук и вдруг смеётся. Не от радости даже — от того, что вода снова ведёт себя как обычная вода, а не как последняя драгоценность крепости.

— Чего стоите? — Бесса суёт полное ведро молодому служителю. — Цепочку к западной стене! Корн, ещё бочку сюда!

Люди возвращаются к своим местам. Теперь вёдра идут без пустых промежутков. Одни мочат крышу кухни, другие проливают каменную границу, третьи сбивают огонь с помоста. Песок засыпает горящую смолу у склада. Пламя остаётся высоким, но больше не двигается к жилым корпусам.

Я выхожу во двор и переставляю цепочку так, чтобы полные вёдра шли по короткой стороне, а пустые возвращались через арку. Там мешаются сломанные доски; двое служителей убирают их, не прекращая передачи. Корн замечает, что у стены тратят воду на уже обвалившуюся крышу, и сам отправляет людей к кухне.

— Госпожа, куда песок? — кричит кто-то из дыма.

Я не вижу лица, только серую рубашку между бочками.

— К дальнему краю желоба! Оставьте проход к прачечной.

Человек поворачивается к остальным и перекрывает шум:

— Слышали хозяйку? Дальний край! Проход не занимать!

Слово долетает до меня вместе с мокрым ведром. Ни «госпожа», ни фамилия, ни титул, который можно произнести из страха