Белая ворона на факультете Теней 2 - Оксана Гринберга

тайны времени, а затем найду способ перемещения в прошлое! Можешь ли ты себе представить, насколько это важно?! Сколько всего мы сможем сделать, если у нас появится возможность исправить наши ошибки в прошлом?!

Дальше я уже не слушала.

Опустилась на ступень и довольно долго сидела с раскрытым ртом, пока отец разорялся за своей дверью. Рассказывал о том, как он вот-вот совершит свое открытие и станет самым знаменитым ученым всех времен и народов, и на него посыплются блага и придет мировое признание.

- Магистр Коммор из Академии Темных Сил, – не удержавшись, сказала я в прорезь, – читал многие твои работы, папа! Они хороши. Можно даже сказать, что стали основополагающими для его собственных исследований. Но наш преподаватель считает, что ты допустил в них серьезную ошибку. Так что советую принять это к сведению и все перепроверить.

Произнеся это, я отправилась на кухню. Не стала слушать возмущенный голос отца, пытавшегося доказать из-за двери, что все вокруг идиоты и лишь он один – гений.

«Теперь мне все ясно, – написала я в дневнике. – Ты права, я сделаю так, чтобы отец продолжил свою работу, раз уж он все-таки совершил свое открытие».

«Да, он сумел, но это заняло у него еще несколько лет. Прорыв состоялся, когда катастрофа уже произошла, и его открытие никому больше было не нужно. Потому что почти никого не осталось».

От прочитанного внутри меня все сжалось в тугой комок.

«Зато ты им воспользовалась», – написала я, думая о том, как много мне стало понятно всего лишь после одного разговора с отцом.

«Да, воспользовалась в отчаянной попытке спасти наше с тобой будущее. Вернее, будущее всего нашего мира. У тебя все еще остается шанс это сделать, если ты будешь меня слушать».

«Хорошо, – написала ей, подумав, что я и так себя слушаю. – Значит, отец должен работать и дальше, но для этого мне понадобятся деньги. Узнай, пожалуйста, из газет результаты завтрашних состязаний гребцов. Меня интересуют команды-четверки».

Дневник замолчал, словно растерялся – может, из-за того, что я из прошлого принялась командовать собой из будущего, а не наоборот.

Но сейчас мне казалось, что это было правильным решением.

На состязаниях гребцов, на которые меня пригласил Киллиан, тоже будут приниматься ставки, которые я непременно сделаю, получив нужные сведения.

Что же касается Долговязого Джо – не может же он контролировать вообще весь город?! К тому же это будет даже не суша, а… вода!

«Ничего не помню о состязаниях гребцов, тем более о четверках. Но сейчас у меня сильно закружилась голова, – довольно скоро сообщил мне дневник. – Значит, прошлое для меня снова изменилось. Выходит, ты придумала это недавно?».

«Только что, – ответила я. – И все так же считаю, что это неплохая идея».

Про Киллиана МакНейла, капитана нашей сборной, сообщать самой себе я не стала – потому что с ним пока ничего не было понятно. К тому же я все еще пребывала в печали из-за разрыва с Шейнаром, хотя, казалось, и разрывать было нечего.

Но лорду Корвину все удалось.

Вздохнув, я снова подумала о Киллиане.

Как по мне, он обладал неплохим чувством юмора, а еще сообразительностью, раз сумел так быстро подстроиться и мне подыграть.

А еще он был вежлив и обходителен. И выглядел так, что Лаура Милтон не могла решить, в кого ей сильнее хочется запустить наманикюренные ноготки – в него или же в Шейнара.

Вот, собственно говоря, и все, что я знала о Киллиане МакНейле.

Правда, у меня имелось его словесное приглашение на состязания – мне казалось, он будет рад снова меня увидеть. А я – выиграть деньги, поставив на четверку-победителя на завтрашних состязаниях, чтобы заплатить дурацкий штраф от мэрии!

Заодно в мои планы на ближайшее будущее входило высказать все, что скопилось на душе, Лексу Дрогану. Он и его семейка хуже верблюжьей колючки – прицепились к Астерам так, что не оторвать, если только с мясом!

Все те добрые чувства и воспоминания, оставшиеся из нашего с Лексом детства, постепенно сходили на нет, захлестнутые моим справедливым гневом.

«Не могу сказать, насколько твоя идея хороша или плоха, – ответил мне дневник. – Мое прошлое начало меняться, и сейчас я буквально чувствую, словно меня перемалывают огромные шестеренки мироздания. Одно хорошо – я жива, а это значит, что смертельным твое посещение тех состязаний не будет».

«Звучит неплохо», – быстро написала я.

«Сообщу сразу же, как только что-то обнаружу касаемо результатов. Но у меня будет к тебе большая просьба».

«Какая?»

«Будь осторожна и постарайся нас не угробить».

«А как я узнаю – угробила я нас или нет?» – немного подумав, спросила я.

«Если я перестану тебе отвечать… скажем так, в течение суток, то можешь считать, что это очень плохой знак».

На этом и порешили. То есть я пообещала, что постараюсь, чтобы впредь знаки были исключительно хорошими. Положила артефакт в сумку, затем сбежала вниз по лестнице, проигнорировав выставленную отцом грязную посуду. Увидела ее в пролете лестнице.

Так и быть, подумала про себя, я обеспечу ему возможность жить и работать в нашем доме – по крайней мере, сделаю все, чтобы Астеры не потеряли свою единственную собственность и не переехали жить в квартал нищих.

Также прослежу, чтобы папа не умер с голоду, и дневник мне в этом поможет.

Но убирать за ним, стирать или менять белье я больше не стану. Не захочет жить в грязи – пусть делает все сам. Или не делает – теперь это его личный выбор.

Потому что со своим я уже определилась.

Закрыв дверь, я зашагала по залитым солнцем улицам Марвенны в сторону Академии Темных Сил. Неожиданно вспомнила, что я – маг, и мне не помешает потренироваться в пространственных заклинаниях.

К тому же за мной охотятся все кому не лень – и уличная банда Долговязого Джо, и адепты Ордена Нокса. Может, еще и Шейнар тоже захочет добить меня словами, решив, что не все мне сказал, так что лучше быть в как можно меньшей досягаемости.

Поэтому я распахнула портал.

Полюбовалась на прекрасные синие сполохи – никакого алого или черного, как у носителей Темной Магии. Шагнула в пространственный разрыв – и тут же ахнула и отшатнулась, поняв, что вышла посреди большой улицы и на меня на полном ходу едва не налетела несущаяся на полном ходу четверка лошадей. А потом бы еще и переехала карета, возможно, везущая