Ректор под контролем - Екатерина Сергеевна Богданова

И мой подбородок захватили его пальцы. Я вскинула голову, посмотрела на него снизу вверх и перестала дышать.

Этот взгляд, он заворожил, заставил замереть, забыть обо всём, что хотела сказать, зачаровал, как мудрёное заклятье. Я потянулась к нему, как иссыхающий путник к воде. А он подался навстречу мне, будто только этого и ждал.

Наши губы встретились, и всё вокруг перестало иметь значение. Это было волшебство, магия, колдовство. Мы буквально потонули в этих ощущениях, сметающих все недомолвки, обиды, вопросы и препятствия.

— Ой! Прошу прощения! — вскрикнул кто-то, и послышался хлопок закрывающейся двери.

Я тут же пришла в себя, оттолкнула Дариона, отползла подальше и испуганно уставилась на него.

— Опять, — с досадой прошептал Орс, спрыгнул с кровати, одарил меня осуждающим взглядом и вышел.

И что это сейчас было? Я всё понимаю, и даже уже готова признать, что у меня есть некая слабость в отношении Орса, но его поведение — это уже слишком! То есть, это я виновата в том, что только что произошло? Да не обнаглел ли он вконец⁈

Встала, подышала глубоко, чтобы не потерять концентрацию, и медленно направилась к двери. Шла я не быстро, но уверенно и целенаправленно. Так что, когда вышла, ожидала увидеть как минимум Орса, беседующего а кем-то из своих подчинённых. Однако, за дверью никого не оказалось.

И стоит ли мне останавливаться на полпути? Конечно же нет! Я пошла дальше, придерживаясь за стены и мебель. Вышла из обители ректора, осмотрелась и выбрала направление в пустом коридоре.

Идти становилось всё тяжелее, но я не сдавалась. Прошла уже довольно много, когда на пути вдруг возникла декан Элинара.

— Заяра? — удивлённо спросила она. — Почему ты здесь? Тебе же необходим постельный режим! Ты должна быть в лазарете!

— Вот в лазарет и иду, — пропыхтела я, прислонившись к стене.

— Давай я помогу, — воскликнула декан.

И тут у нас на пути возник ректор. Он окинул нас взглядом, остановил свой взор на мне и приказал магистру Элинаре:

— Можете быть свободны. Я сам разберусь.

— Извините, господин Орс, но я не могу оставить свою подопечную, — настойчиво произнесла она.

— А ты постарайся, — настоял Орс.

— Это уже слишком, — покачала головой магистр Элинара.

— Это моя личная просьба, Эли, — с нажимом произнёс он. — В последний раз.

— А моё мнение никого не интересует? — возмутилась я.

— Нет, Зая. Не сейчас, — отрезал Дарион.

— Та самая Зая? — вдруг удивлённо воскликнула магистр Элинара.

— Уйди, пожалуйста, — обернулся к ней ректор.

И декан отступила, оставив меня с ним. Я честно хотела позвать на помощь, но взглянула на Дариона и промолчала. Молчала я и когда он нёс меня на руках обратно в свою спальню. И ни слова не сказала, когда уложил в свою постель. А когда он посмотрел на меня пристально, будто ища ответа на какие-то вопросы, вдруг заплакала. Сама от себя такого не ожидала, но слёзы сами полились по щекам.

И всё вдруг изменилось. Он подбежал ко мне, начал вытирать слезинки с лица и шептать, что никогда не хотел обидеть, только оберегал, надеялся, что так сможет защитить.

Я всхлипывала и дрожала, как лист на веру. А он обнимал меня и уговаривал успокоиться, обещал, что больше никогда не допустит, чтобы со мной случилось что-то страшное, заверял, что защитит, сделает что угодно, только бы я больше никогда не плакала.

Я так и уснула в его объятиях, всхлипывая и вздрагивая от воспоминаний. И это был самый счастливый, самый спокойный сон в моей жизни.

Глава 18

На этот раз, проснувшись в спальне Дариона, я невольно улыбнулась. Не знаю почему, но в моём восприятии этого мужчины что-то неуловимо изменилось. Не было больше отторжения, жгучей неприязни, которую, скорее всего, я сама себе и навязала, ведомая детской обидой. Детство закончилось, а я не смогла отпустить те далёкие переживания, вот и придумала себе ненависть, которой в действительности не существовало.

Ну в самом деле, почему я никогда не допускала мысли, что он исчез не из-за меня, а по какой-то другой причине? Жизнь ведь гораздо сложнее, чем может подумать десятилетняя девочка. Я же столько лет лелеяла обиду той девочки, не допуская и мысли, что могла быть неправа.

Придумала образ беспринципного, жестокого и бесчувственного злодея, и поверила в него! Сейчас же, в памяти всплывали подробности, которых раньше я, почему-то не помнила. Как он улыбался мне в то утро, как предложил обсудить мои чувства позже, если не передумаю. Да, Дарион спешил, поэтому и убежал, оставив меня на крыльце, босоногую и напуганную собственной смелостью. Но он не насмехался надо мной, как мне, почему-то запомнилось.

Сердце вдруг болезненно сжималось от воспоминания о причине его спешки. Он отправлялся на собственную свадьбу! Значит ли это, что он женат? Скорее всего!

И во мне опять всколыхнулась ненависть. Женат, а сам лезет ко мне с поцелуями! Права я всё-таки была — гад он! Интересно, как его жена относится к тому, что в его спальне какая-то ведьма ночует? Наверняка, она не в восторге. Этой бедной женщине я могла только посочувствовать.

Хотя, где же она сама? Судя по виду комнаты, её вряд ли можно назвать семейным гнёздышком. Значит ли это, что Орс не живёт с женой? И опять сомнения, вопросы, переживания. Так я точно быстро не восстановлюсь.

Но теперь я хотя бы знаю, почему он исчез из моей жизни восемь лет назад. Новая семья, жена, он наверняка уехал куда-нибудь вместе с ней. Уехал, и не вернулся? Даже с Ароном, лучшим другом, перестал общаться из-за женитьбы? Опять что-то не сходится.

Одёрнула себя и приняла решение всё же выслушать Дариона. Домысливать и гадать дальше у меня уже просто не было сил. Если окажется, что он женат, потребую больше никогда не приближаться ко мне, а если нет… А что, если нет?

Щёки опять вспыхнули от воспоминаний о поцелуях и объятиях. Врать самой себе уже не имело смысла — он всё ещё небезразличен мне! Детское несмелое чувство, как бы я ни травила его обидой и ненавистью, переросло в нечто большее, стоило нам вновь встретиться. Но я не знаю, как он относится ко мне. И важно ли это, если у него есть жена?

Опять сомнения. Нам просто необходимо поговорить! Разобраться в том, что произошло восемь лет назад и, особенно, в том, что происходит сейчас.

Я плохо запомнила, что он говорил, когда успокаивал меня. В