Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

class="p1">В разговоре на некоторое время воцаряется тишина, во время которой Рэндольф бросает взгляд на гостей, среди которых можно увидеть молодую светловолосую девушку, находящуюся на небольшом сроке беременности, судя по маленькому размеру ее живота. На данный момент она разговаривает с кем-то из гостей, кто мягко гладит ее по плечу или держит за руки.

— Зря парень Ясмин не отговорил ее ехать на похороны, — задумчиво говорит Рэндольф. — Беременным ведь нельзя нервничать… К тому же, ее беременность и так проходит тяжело.

— Верно, — кивает Сесилия. — Похороны – это большой стресс для любого человека.

— Боже, ну я же говорил ей, сиди дома и думай о ребенке. Но она все равно поехала. Не дай бог, из-за переживаний у нее опять будет угроза выкидыша.

— Ваша племянница тоже очень любила Гильберта и не могла пропустить его похороны, — задумчиво говорит Эвелин.

— Да, но ты ведь прекрасно знаешь, что происходит с ее беременностью.

— Знаю. И поддерживаю вас в том, что она не должна была ехать похороны, будучи в положении.

— Ох… Вы хоть старайтесь не давать ей нервничать. Отвлекайте мою племянницу разговорами.

— Не беспокойтесь, мистер Робинсон. Мы все отвлекаем Ясмин разговорами и следим за ее состоянием.

— Не дай бог с ее малышом что-то случится, — проявляет беспокойство Сесилия. — Она ведь так радовалась, когда узнала, что беременна. А парень Ясмин уже ждет не дождется встречи со своей кровиночкой.

— Да, Габриэль ждет не дождется рождения малыша.

— Надеюсь, ребенок поможет ей скрасить грусть, которая объединяет нас всех… — тяжело вздыхает Элеанор. — И мы с радостью поможем ей заботиться о малыше, который сейчас находится у нее в животе.

— Может, хоть это отвлечет нас и поможет справиться с горем от утраты, — выражает надежду Стефан.

Родственники Гильберта ничего не говорит и лишь тяжело вздыхают, продолжив наблюдать за гостями, дождавшиеся погребения покойного и пытающиеся осознать, что теперь душа этого человека отправилась куда-то в иной мир. Женщины по-прежнему тихонько плачут, а мужчины всеми силами стараются утешить их и дать понять, что они всегда могут на них рассчитывать.

Спустя некоторое время к семье Вудхам-Робинсон подходят некоторые друзья и коллеги Гильберта и еще раз выражают им свои соболезнования и пожелания всего самого наилучшего, особое внимание уделяя именно Элеанор, которая со слезами на глазах все время к кому-то жмется и никак не может смириться с тем, что ее отца только что похоронили.

А в какой-то момент среди гостей появляется еще какая-то худощавая женщина с темными короткими волосами, держащая маленькую сумочку в руках, одетая в черный брючный костюм и повязавшая на голову черный платок как бандану. Некоторые определенно удивляются ее появлению и подходят к ней, чтобы о чем-то расспросить и также обменяться с ней своими соболезнованиями. А один из присутствующих здесь людей указывает на стоящих в сторонке Элеанор и ее родственников, к которым она неуверенно направляется.

— Элеанор? — неуверенно произносит женщина, обеими руками сжимая ручку своей сумочки.

Родственники покойного Гильберта оборачиваются к незнакомой женщине и широко распахивают глаза, определенно будучи потрясенными ее появлением. Особенно потрясена Элеанор, уставившая свои красные заплаканные глаза на нее.

— Мама? — дрожащим голосом произносит Элеанор.

— Кэролайн? — неуверенно произносят остальные.

— Боже, Кэролайн… — качает головой Эвелин. — Неужели ты все-таки решила приехать?

— Но, дочка… — удивленно произносит Сесилия. — Ты же вроде не хотела идти.

— Я не смогла остаться дома, — с грустью во взгляде признается Кэролайн. — Решила приехать в самый последний момент. Оделась и отправилась сюда на такси.

— В любом случае тебя никто не заставлял приезжать, — отмечает Рэндольф.

— Нет, отец, я посчитала своим долгом приехать сюда и попрощаться с ним. Все-таки… Гильберт был моим мужем и отцом моей доченьки Элеанор. Несмотря на наш развод и все скандалы, я глубоко уважала его и очень опечалена его внезапной гибелью.

— Господи, мама… — со слезами на глазах дрожащим голосом произносит Элеанор. — Мама…

Элеанор бросается в объятия Кэролайн, которая крепко обнимает свою дочь и чуть позже мило целует ее в щеку.

— Элеанор, девочка моя… — дрожащим голосом произносит Кэролайн и тихо шмыгает носом. — Солнышко…

— Я так рада, что ты все-таки пришла, — тихо признается Элеанор и издает всхлип. — Мне сейчас очень нужна твоя поддержка.

— Мне очень жаль, дочка… — Кэролайн отстраняется от Элеанор и нежно гладит ее по щеке. — Жаль, что твой папа погиб. Несмотря ни на что, я никогда не желала ему зла.

— Я знаю, — кивает Элеанор.

— Я приехала сюда не только ради него, но и ради тебя. Знала, что тебе понадобится моя поддержка.

— Спасибо, мамочка… Спасибо.

— Доченька… — Кэролайн снова крепко обнимает Элеанор. — Я с тобой, милая. Ты не одна. У тебя есть я.

— Не бросай меня, — отчаянно умоляет Элеанор. — Ты мне очень нужна.

— Ни за что. Я никогда не брошу тебя и всегда буду поддерживать тебя.

— Спасибо…

— Только ты немного опоздала, — неуверенно сообщает Эвелин.

— В смысле? — слегка хмурится Кэролайн, отстранившись от Элеанор. — Что ты имеешь в виду?

— Гильберта уже отпели в церкви и только что похоронили.

— Да, вон его могила… — подтверждает Йоланда, указав на то место, которое сейчас окружили некоторые гости.

— Надо же… — с грустью во взгляде произносит Кэролайн. — Я так и думала, что не успею на отпевание… Слишком поздно решила поехать.

— Самое главное, что ты вообще приехала, — уверенно говорит Сесилия, мягко погладив Кэролайн по щеке. — Проявила уважение к Гильберту и пришла проводить его в последний путь.

— Поверить не могу, что это действительно происходит.

— Сейчас народ разойдется, а потом мы с вами можем постоять у могилы Гильберта и попрощаться с ним.

— Конечно, постоим.

— Да, я останусь с папулей, — тихим, дрожащим голосом сообщает Элеанор и шмыгает носом. — Поговорю с ним немного…

— Мы останемся с