Цветок эдельвейса или под сенью львиной лапы - Ольха Пономарь

открывать. Там стояла Анина с двумя парнями, которые тащили бочку с водой. Она руководила их действиями очень грамотно, поэтому уже через четверть часа чугунная ванная на львиных лапах была наполнена и исходила паром. Тут же стоял кувшин для омовения и тазик для прочих нужд. Также Анина принесла широкое мягкое полотенце и мыло. Пообещала, что кучера расположили с удобствами в подсобной комнатке, согласно их договору со "Стрижами", а наши лошади отдыхают под присмотром опытного конюшего и оставила меня одну.

С превеликим удовольствием я сняла с себя потную и мятую одежду и оставила её у входа, Анина обещала принести ужин и забрать одежду в стирку, и погрузилась в ванну. Вода, чуть горячее, чем нужно, бодрила лучше, чем глоток заморского кофия. Я лежала, пока она не начала остывать, только затем я распустила свой куцый хвост и промыла волосы мылом и чистой водой. Если бы не проклятый статус, давно бы уже состригла волосы наподобие жриц Всеблагой. Те поголовно щеголяли с волосами до плеч. Моя шевелюра представляла собой сейчас очень жалкое зрелище: очень тусклая, очень длинная и очень жидкая. Вот и приходилось заворачивать волосы в старушечий узел. Впрочем, с учётом моей нынешней внешности никакого диссонанса не было.

Немного просушила злосчастные волосы полотенцем и вылила на себя оставшуюся чистую воду, чтобы смыть остатки мыла с тела. Аккуратно вылезла из ванны, стараясь не смотреть в большое напольном зеркало у окна, пока не укуталась с полотенце. Своё старое тело я откровенно ненавидела, эти обвисшие складки кожи, худые руки, дряблый живот и исковерканные артритом колени.

Пока я наслаждалась ванной, Анина успела унести мою грязную одежду и оставить ужин, от запахов заворочалось в животе. Как была, в полотенце села на кровать и съела тарелку лёгкой закуски в виде сырных палочек, жаренного на вертеле мяса куропатки со сливочным соусом и зеленью, макала пористый хлеб в мясной бульон и совершенно невоспитанно причмокивала. После мяса наступила очередь сладкого: местного варианта «янтарного пирога» — пирог с тончайшими дольками груши и яблок, которые, выпекаясь, образуют янтарную прослойку. Вместе с травяным отваром для лучшего сна пирог был чудесен.

Я только успела переодеться в сорочку как постучалась Анина с теми же крепкими парнями — убрать воду и поднос.

Наконец, я осталась одна и тут же погрузилась в крепкий сон.

Разбудил меня голос горничной:

— Госпожа, вставайте, рассвет уже. Спускайтесь вниз, я вам завтрак приготовила.

Я разлепила тяжёлые веки и увидела энергичную и весёлую Анину, она принесла кувшин с водой для умывания, новое полотенце и мою одежду: чистую и сухую.

Как обычно утреннее вставание с кровати больше напоминало подъем зомби из могилы: через боль разогнула колени и села на кровати, отдышалась, потом уже окончательно встала и походила по комнате, чтобы хоть немного вернуть гибкость в суставы.

Умывание не заняло много времени, сборы и того меньше. Убрав сорочку и зубную палку, я застегнула кнопку дорожного чемоданчика и пошла в зал. Там меня ждал вкусный горячий завтрак и хмурый кучер, впрочем иного выражения лица я у него не наблюдала. Расплатившись сполна по счёту, я села в экипаж.

В этот раз перегон был длиннее, примерно семь часов тряски с одной остановкой размять ноги и справить нужду, а также сменить лошадей. И мы заехали в предместье Шурана. Там последний раз остановились перед въездом в город и перекусили, и уже через час кучер высаживал меня у крыльца небольшого двухэтажного каменного домика по адресу, указанному отцом.

Я стояла и смотрела вслед чёрной карете, которая привезла меня сюда, и не могла сдавать шаг в сторону дома друга отца.

Наконец, устав от подозрительных взглядов прохожих, я со вздохом подняла чемоданчик и зашла в калитку. Мне навстречу из дверей дома вышла миловидная женщина, вытиравшая руки о передник:

— Чем могу помочь, госпожа?

"Это дом господина Фидена?" — написала я.

— Нет, — удивилась женщина, прочтя записку — уже семь лет как господин Фиден продал нам дом и уехал с семьёй на юг.

Вот тут-то мой шаткий план рухнул полностью. Я одна в большом незнакомом городе, уже смеркается, и идти мне некуда.

Глава 3

Пока я растерянно думала, как мне поступить дальше, женщина сделала шаг в сторону и жестом пригласила меня в дом:

— Прошу вас выпить чашечку чая, в вашем возрасте нельзя долго находиться на улице в такую холодную погоду.

Добрая душа подхватила мой чемоданчик и меня под локоть, я не стала противится и зашла вместе с нею на небольшую кухню. Там же находился немолодой грузный мужчина, с очень густыми бровями и почти лысой головой, приветствовавший меня вставанием, а я же его наклоном головы.

— Это мой знакомый, Войрен. Зашёл отдать долг, — представила она его.

Женщина подошла к нему и вполголоса рассказала о постигнувшей меня неудаче. Мужчина воскликнул:

— Как вам не повезло, вы верно хотели квартироваться у господина Фидена?

Я, взяв в озябшие руки кружку с чаем, утвердительно кивнула ему.

— Что ж, я могу вам помочь, мой деверь сдаёт комнату в западной части города, возле рынка. Не думаю, что он откажет вам в приюте, особенно, если вы сможете заплатить за полгода вперёд.

Он пытливо смотрел мне в глаза, ожидая моего ответа.

Помедлив, я вновь кивнула, если совершить визит в банк, то я смогу оплатить жильё и на полгода и на год, вот только я не уверена, что столько проживу здесь или вообще на этом свете.

Войрен улыбнулся и пообещал тут же после чаепития сопроводить меня до места, особенно, если я готова оплатить экипаж. Я кивнула в третий раз.

Бодрящий напиток согревал изнутри и вскоре я жестами поблагодарила хозяйку за гостеприимство и, взяв своё пальто, пошла на выход, Войрен галантно нёс дорожную сумку и приоткрыл мне дверь, я благодарно ему улыбнулась. Все-таки в старости есть свои преимущества, например, мужчины вежливы просто так, без далеко идущих планов на моё тело и душу.

На улице Войрен залихватски свистнул и к нам подкатил общественный экипаж, я с тоской вспомнила "Стрижей", непрофессионализм возницы бросался в глаза: разного роста лошади, одна из которых, похоже только из под сохи. Не чищенные копыта, отсутствовала дверь в карете, а окно было затянуто мутной пленкой. Сам возница скорее напоминал разбойника — засаленные штаны, рубашка в пятнах, странного покроя куртка. Он щербато улыбнулся и проговорил-просвистел:

— Фсадитефсь, докассю сс ветерком!

Поскольку я колебалась, Войрен сам принял решение, закинул мою сумку