Зелье для упрямого дракона - Елизавета Крестьева

Глеб Германович поспешно закрыл флакон, хлопнула дверца, щёлкнул замочек, а ключик — на сей раз тёплый от мужской ладони, вернулся ко мне. А инспектор снова пристроился сбоку, нечаянно коснувшись моей ноги, отчего я невольно вздрогнула. А потом долго смотрела на ладонь со свешивающимся шнурком, не решаясь надеть его обратно. А Глеб Германович, казалось, этого как будто ждал.

Но не дождался.

— Итак, Глеб Германович, — медленно протянула я. — Вы всё-таки относитесь к классу пресмыкающихся?.. Значит, Рен-ТВ не зря на свой хлеб на рептилоидах зарабатывает?..

Инспектор неожиданно рассмеялся. От его смеха — удивительно тёплого, глубокого, по позвоночнику пробежала мягкая ласковая волна, беспредельно меня возмутив. Нет уж, врёшь, Дуську никаким таким смехом не проймёшь! Кыш!..

— Не бывает, вообще-то дыма без огня, тут вы абсолютно правы. Но какая же вы неромантичная для столь красивой женщины, Евдокия. Разве вам не больше нравится слово «дракон»?..

Это я-то красивая женщина?.. Это его высказывание, признаться, смутило меня гораздо больше, чем то, что он дракон, с чём я уже и сама подспудно успела смириться. Видела же своими глазами…

Вот где ужас-то — провизор с восьмилетним стажем, с отличием закончившая фармацевтический факультет за полчаса вписала в свой рациональный до последней извилины мозг живого дракона-оборотня!.. И ничего, нормально!.. Оправдывает меня только то, что мозг-то у меня всё равно, как ни крути, женский. А дракон, как ни крути — красавчик.

А это, блин, обстоятельство непреодолимой силы.

— А теперь расскажите мне, Евдокия, как к вам попал этот флакон? Поверьте, от этой информации зависит вся моя — да и ваша дальнейшая жизнь. Без шуток.

Я вздохнула, собираясь с силами. Я уже знала, что не стану врать и отпираться — расскажу всё, как есть. Не только потому, что этот рептилоид… то бишь, дракон, обладает таким магнетизмом, что любой язык развяжется. А потому что так воспитана и так живу. Любая ложь, даже с виду благая, оставляет повсюду невидимый липкий след, а я с детства ненавижу всякую пакость.

— Пойдёмте в зал, — пробормотала я. — Посидим как… э-э-э… люди, уж не обижайтесь. Не в подсобке же о вселенских секретах разговаривать. Чаю с мёдом выпьем, нормального, — поспешно добавила я. — Надеюсь, зал не слишком пострадал?..

Дракон явно смутился, но охотно поднялся.

— Столик немного подгорел, но я завтра же привезу вам новый. Какой скажете, такой и привезу, хоть красного дерева, хоть малахитовый с инкрустациями, хоть хай-тек!

Я рассмеялась и попыталась встать, но он одним движением подхватил меня, поддержав одной рукой под лопатками. Лицо моё коснулось его чёрной шёлковой рубахи, под которой перекатывались тугие мышцы, а ноздрей коснулся горячий, пряный и одновременно свежий запах с примесью горного ветра. Перед глазами так и встал громадный замок на каменном могучем теле высоченной горы…

Божечки-кошечки!.. Дуся, Дуся, быстро вернись в реал, а то тебя утащит дракон!.. Дуська, твою маму!..

— Вам нехорошо? — в голосе дракона послышались тревожные нотки, а Дуська всё продолжала подтирать сладкие слюни с подбородка.

— Всё… нормально… только… можно, я сама дойду?

— Да без проблем, — Глеб Германович тут же отстранился, но в его глазах промелькнуло что-то вроде… стоп, разочарования?.. Да нет, Дуська, не мни о себе слишком. Бред же!..

Мы наконец-то уселись в зале на диванчике, и я успокоенно выдохнула. На столе действительно красовалось длинное бурое пятно, буклеты и журналы, ясен пень, сгорели, чашек не было… а где они, кстати?.. Наверняка ж грохнулись и разбились, и я посмотрела на пол. Но пол был чист и даже блестел. Ни пепла, ни осколков.

— Я прибрался, пока вы были в беспамятстве, — сказал Глеб Германович, заметив, куда я смотрю, и пока я ловила челюсть, невозмутимо прошёл за прилавок и включил электрочайник. — Я надеюсь, у вас есть ещё чашки? А сервиз новый я вам тоже завтра привезу.

— Какой вы… хозяйственный дракон, — наконец, отмерла я. — А можно я сфотаю вас со шваброй?..

— И потом Вконтакте выложите? — прищурился тот. — Ну уж нет. Я пять лет репутацию неприступного фарминспектора в городе выстраивал, и чтоб она за один дурацкий пост в тартарары?.. Пожалейте меня, Евдокия Максимовна!

Его глаза смеялись и вообще он выглядел, словно путешественник на пороге нового неизведанного мира или участник программы «Поле Чудес», которому выпал сектор «Суперприз».

— Ладно, не буду, — легко согласилась я. — Ну что ж, слушайте…

Глава 3. Хранительница

— Моя бабушка говорила, что это опасное зелье, — повинилась я для начала. — Но никогда не говорила ничего про какую-то там истинность. У меня оно проходило как «мощное успокоительное для самых сложных случаев». Э-э-э…

Кажется, мне опять стыдно, язык словно прилип к нёбу.

Глеб Германович наклонился ближе, улыбка мягко скользнула по губам.

— Мы оба уже пострадали за свою безответственность, Евдокия Максимовна. Давайте же не будем возвращаться к этому. К тому же, благодаря этому поступку, выяснилось удивительное — и сейчас мне отчаянно нужно знать, где вы взяли зелье. Пожалуйста. Прошу вас.

И тут до меня дошло…

Вот к чему эти его намёки и ухаживания! Не я… ох, не я причина всех этих сладких взглядов и якобы случайных прикосновений! Ему просто нужна информация, ради которой он готов изображать влюблённого мачо. И уж конечно, обыкновенная тётка не первой свежести и дурного нрава просто по определению не может являться средоточием романтических чувств красавца-дракона!..

Зато как просто и как удобно — не надо махать мечом или отправляться в долгие поиски: парочка томных взглядов и спелый (даже чересчур) плод сам падает к ножкам. Вместе с вожделенной картой сокровищ.

Моё сердце ухнуло в пропасть и покрылось коркой льда. Нет, я уже давно вышла из возраста розовых пони и романтических грёз, но всё равно раскалённой иглой прошила внутренности обида. Всё-таки мы, девчонки, всегда готовы поверить в чудо и в неземную любовь… Жалкие, жалкие глупышки.

— Это зелье готовила я, — сообщила я сухо, уставившись на выжженное пятно на столе. — У меня в саду травка растёт с фиолетовыми цветами — никак не могу её по определителю вычислить, — вот из неё я и готовлю эту настойку, как бабушка научила.

Ну вот и всё, товарищ дракон, узнал, что надо — можешь теперь валить. И забирай свой «пизирёк» или «флюкончик», как в том анекдоте, если он тебе так нужен.

Но когда я подняла глаза, потеряла дар речи.

Он плакал.

Дракон плакал!..

Из бездонно-синих глаз катились крупные прозрачные слёзы, похожие на капли горного хрусталя. Он тяжело дышал и неотрывно смотрел