Свяжи меня - Коул Бьянка

— Эй, — кричит он мне вслед. — Если тебе нужен компромат на нее, у меня есть доступ...

Дверь закрывается за его словами. Я не хочу знать, что он нашел. Не хочу больше деталей, чтобы сделать ее реальной. Завтрашний день и без них будет достаточно тяжелым.

Я иду по коридору, мои шаги отдаются эхом от мрамора, как далекие выстрелы. Мое дыхание становится слишком быстрым. Сердцебиение учащается. Руки сжаты. Все физические симптомы, которые я бы диагностировал у других, как реакцию на стресс. Боевая готовность без боя.

И все из-за нее.

Я набираю код доступа на панели безопасности. Дверь в оружейную комнату — мое убежище — с шипением открывается. Знакомый запах оружейного масла и металла должен успокоить меня. И все же с тех пор, как я встретился взглядом с Катариной Лебедевой этого так и не произошло.

Тактическая ошибка. Оперативная слабость. Скомпрометированное суждение.

Я автоматически прогоняю военную оценку, проверяя, что каждое оружие находится на своем месте. Рутина должна сосредоточить меня, но мой разум бунтует, воспроизводя нашу короткую встречу вместо того, чтобы сосредоточиться на задаче.

— Тебе следовало сохранять дистанцию, — бормочу я себе под нос, разбирая пистолет Sig Sauer. — Только наблюдение. Никакого контакта.

Базовый протокол. Я вел наблюдение за сотнями целей, не вступая в бой. Не ощущая этого... нарушения. Один разговор с ней нарушил двадцатилетнюю дисциплину.

Я собираю оружие, сосредотачиваясь на механических щелчках, которые обычно успокаивают мой разум. То, как она смотрела на меня — не со страхом, а с узнаванием. Как будто она увидела за тщательно выстроенным фасадом что-то скрытое. То, что я годами прятал под рубцовой тканью и тактической точностью.

Тяжесть завтрашней операции тяжким грузом ложится на мои плечи. Мне придется встретиться с ней снова, не как незнакомец на корпоративном мероприятии, а как ее похититель. Тогда она посмотрит на меня другими глазами.

Так будет лучше. Чище. Роли четко определены.

Тогда почему у меня сжимается грудь при этой мысли?

Я кладу оружие обратно в футляр, руки чувствуют себя увереннее, чем все утро. Мне нужно перезагрузиться. Повторная калибровка. Отнестись к этому как к любой другой миссии.

Даже если ничто в Катарине Лебедевой не похоже ни на одну мишень, с которой я когда-либо сталкивался раньше.

Глава 3

Катарина

Я потираю виски, уставившись на строки кода на экране. Еще одна поздняя ночь в офисе, но эти протоколы безопасности не пишутся сами собой. Слабый свет моей настольной лампы отбрасывает тени на клавиатуру, когда я печатаю, знакомое щелканье почти успокаивает.

Звук. Я вскидываю голову.

Шаги в коридоре — слишком много, слишком скоординированные. Мой пульс учащается, когда я хватаю телефон, но он выскальзывает из моих дрожащих пальцев, когда дверь распахивается.

Входят трое мужчин, и я сразу узнаю их — Ивановы. Мой желудок сжимается, но я заставляю себя медленно встать, сохраняя нейтральное выражение лица, даже когда мое сердце колотится о ребра. Сказываются годы тренировок моего отца — оценивать, анализировать, выживать.

— Мисс Лебедева. Вы пойдете с нами.

Грубые руки хватают меня за запястья. Я не сопротивляюсь — это было бы глупо. Вместо этого я запоминаю лица, голоса и движения. Отец всегда говорил, что информация — это сила. Даже когда холодный пот выступает у меня по спине, я запоминаю детали.

Служебный лифт опускается, и я прокручиваю в голове сценарии. Отец нападает на их склады — это возмездие. Я — рычаг воздействия. Эта мысль должна привести меня в ужас, но каким-то образом клинический анализ помогает мне сохранять самообладание, когда меня сажают в ожидающий фургон.

— Отец убьет вас всех за это, — говорю я по-русски, вздергивая подбородок. Мой голос звучит ровно, несмотря на страх, скручивающий меня изнутри. Не проявляй слабости. Никогда не позволяй им увидеть, как ты ломаешься.

Губы Николая кривятся. — Твой отец слишком занят поджогом наших складов, чтобы заметить твое отсутствие.

Я чувствую на себе оценивающий взгляд Дмитрия, эти льдисто-голубые глаза улавливают каждую деталь. Он сидит напротив меня в фургоне, его костюм от Armani безупречен, несмотря на поздний час. Я выдерживаю его взгляд, отказываясь отводить глаза первой.

Его наманикюренные пальцы ритмично постукивают по колену. Раз-два-три. Раз-два-три. Это движение привлекает мое внимание к его Rolex — я автоматически отмечаю, что они установлены на пять минут раньше. Когда пытаешься выжить, важна каждая деталь.

— Твои протоколы безопасности впечатляют, — говорит он на безупречном английском. — Особенно интеграция с блокчейном.

Я стараюсь дышать ровно. Конечно, они следили за моей работой. — Если вам нужна консультация, вы могли бы назначить ее в рабочее время.

Тень улыбки появляется на его лице. Фургон попадает в выбоину, и я использую это движение, чтобы проверить кабельные стяжки на запястьях. Промышленного класса. Не подаются.

Четверо мужчин в фургоне. Двое впереди. Дмитрий напротив меня. Николай рядом со мной. Маршрут кажется знакомым — мы направляемся к набережной. Множество возможных направлений, ни одно из них не подходит.

Я каталогизирую сценарии побега, отбрасывая каждый из них. Блокировка от детей. Окна укреплены. Даже если бы я смогла разорвать стяжки, двое мужчин Иванова схватили бы меня прежде, чем я добралась бы до выхода. Тогда возникает вопрос, куда бы я побежала, если бы мне удалось выбраться невредимой из движущегося транспортного средства.

Мои технические знания здесь бесполезны. Ни телефона, ни компьютера, ни способа отправить SOS. Только я, двое Ивановых и растущее расстояние между безопасностью и тем, что ждет нас в пункте назначения.

Глаза Дмитрия не отрываются от моего лица. Он читает меня так же, как я читаю его. Два хищника оценивают друг друга, только я одна в наручниках.

Фургон замедляет ход, его шины хрустят по гравию. Сквозь тонированные стекла я вижу густой лес, простирающийся во всех направлениях. Изоляция бьет по мне сильнее любого физического удара — ни свидетелей, ни камер, ни цифровых следов, по которым можно было бы проследить.

Мои похитители выводят меня из фургона. Их хватка скорее профессиональная, чем жестокая. Дом перед нами современный, с четкими линиями и усиленным стеклом. Камеры слежения усеивают линию крыши. Датчики движения встроены в ландшафтный дизайн. Крепость, замаскированная под роскошное убежище.

Входная дверь открывается с мягким щелчком. Внутри жилое пространство открытой планировки заливает голубой свет, исходящий от стены с экранами. Алексей Иванов сгорбился перед ними, его пальцы порхают по нескольким клавиатурам. Когда мы входим, он не оборачивается.

— Периметр защищен, — бормочет он, не отрывая глаз от экрана. — Хвоста нет.

Я изучаю его установку,