Свяжи меня - Коул Бьянка

пока могу. Шесть мониторов. Оборудование на заказ. Одно только его рабочее место, вероятно, стоит больше, чем дома у большинства людей. Но мое внимание привлекают программы, бегущие по его экранам, — передовые протоколы безопасности, некоторые я узнаю, другие совершенно незнакомы.

Сам дом скудный, но дорогой. Мраморные полы. Окна от пола до потолка, из которых не видно ничего, кроме деревьев. Идеальная тюрьма, окруженная современной архитектурой.

Мой разум перечисляет точки входа, меры безопасности и возможные слабые места — но я знаю, что это бесполезно. Если Алексей Иванов объявил это место безопасным, так оно и есть. Его репутация в кругах кибербезопасности легендарна. Он призрак в машине, хакер, которого боятся другие хакеры.

Рука под моим локтем направляет меня в коридор. Я запоминаю каждый поворот, хотя сомневаюсь, что у меня будет шанс воспользоваться этой информацией. Эти люди не совершают ошибок.

Я стараюсь не вздрагивать, когда Эрик выходит из задней комнаты. Наши взгляды встречаются на долю секунды, прежде чем я заставляю себя отвести взгляд, но не раньше, чем замечаю, как его походка замедляется. Воспоминание о нашей встрече на благотворительном мероприятии еще свежо в моей памяти.

— Возьми ее под охрану, — приказывает Дмитрий. Интересно, почему они делают это сами, вместо того чтобы поручить своим людям разобраться со мной, но, скорее всего, это потому, что они хотят сохранить информацию о моем похищении и местонахождении в тайне.

Руки Эрика на удивление нежные, когда он подводит меня к стулу. Его пальцы касаются моих плеч, когда он фиксирует мои запястья, и я не могу унять дрожь, которая пробегает по мне от его прикосновения. Прикосновение кажется электрическим и опасным. Я держу себя напряженно, борясь с желанием прижаться к его теплу.

— Осторожнее с товаром, — голос Николая сочится весельем. — Она нужна нам целой для рычага воздействия.

Эрик отступает назад, но я физически ощущаю на себе его взгляд. Он скользит по линии моей шеи и ниспадающим волосам. От интенсивности его внимания у меня по коже бегут мурашки.

— Я не товар, — огрызаюсь я, проверяя ремни. Они надежные, но не жесткие. — И если ты думаешь...

— Побереги дыхание, принцесса. — Дмитрий прерывает меня взмахом руки. — Ты будешь нашим гостем, пока твой отец не научится вести себя прилично.

Я замечаю, что Эрик не отошел далеко, расположившись так, чтобы держать меня в поле зрения. Его лицо остается бесстрастным, но в его глазах есть что-то такое, от чего у меня учащается пульс.

— Что-нибудь еще нужно от заключенного, Эрик? — В голосе Алексея звучат дразнящие нотки. — Может быть, ты хочешь лично провести ее допрос?

Челюсти Эрика сжимаются. — Кто-то должен быть начеку.

— Я уверен, ты будешь очень внимательно следить, — говорит Николай, когда они выходят. — Особенно за некоторыми... активами.

Дверь со щелчком закрывается за ними, оставляя меня наедине с Эриком. Между нами повисает тишина, полная невысказанного напряжения. Я ерзаю на стуле, снова проверяя ограничения, наблюдая за ним из-под ресниц. Его взгляд не отрывается от меня с тех пор, как ушли остальные.

Жар ползет вверх по моей шее при воспоминании о наводящих комментариях его братьев. Я заставляю себя посмотреть ему в глаза, вкладывая в свой голос годы переговоров в зале заседаний. — Твои братья, кажется, думают, что между нами что-то есть.

Выражение лица Эрика не меняется, но его плечи напрягаются. Он придвигается ближе, проверяя мои веревки с клинической точностью. Его пальцы касаются моего запястья, и от этого прикосновения по мне пробегает электрический разряд.

— Они слишком много болтают, — говорит он.

Я слегка наклоняюсь вперед, позволяя волосам упасть на плечи. — И что ты об этом думаешь?

Его руки застывают на путах. На мгновение мне кажется, что я просчиталась. Затем его большой палец рисует небольшой круг на внутренней стороне моего запястья, такой легкий, что я почти пропускаю его.

— Я думаю, ты опасна. — Его слова доносятся едва громче шепота.

— Я? — Я выгибаю бровь, изображая невинность, в то время как мое сердце бешено колотится. — Это я привязана к стулу.

Он отступает назад, но его взгляд задерживается на том месте, где моя блузка слегка сползла с плеча. Я сопротивляюсь желанию поежиться под его пристальным взглядом. Если бы я только могла заставить его ослабить бдительность...

— Ты прекрасно знаешь, насколько ты опасна. — В его голосе слышатся обвиняющие нотки. — Я видел твою работу. Твой разум — это оружие.

Комплимент застает меня врасплох. Большинство мужчин зацикливаются на моей внешности или фамилии. Эрик видит за обоими то, что действительно важно, — мои способности.

Я наклоняю голову, изучая его. — Ты боишься того, что я могу сделать?

Его губы подергиваются. — Меня больше беспокоит то, что ты пытаешься сделать прямо сейчас.

Поймал. Но вместо гнева я вижу в его глазах что-то вроде восхищения.

Я ерзаю на стуле, проверяя его реакцию. — И что я пытаюсь сделать?

Челюсть Эрика напрягается, под кожей подрагивает мускул. Он делает еще один шаг назад, увеличивая расстояние между нами. Его глаза скользят по мне, и я замечаю, как его взгляд задерживается на моих губах, шее, изгибе плеча.

— Ты пытаешься манипулировать мной. — Его голос звучит грубо. — Это не сработает.

— Может, я просто наслаждаюсь разговором. — Я выгибаю спину, разминая затекшие мышцы. Его глаза отслеживают движение, прежде чем вернуться к моему лицу. — Тебе, должно быть, скучно стоять на страже.

— Мне не бывает скучно. — Его пальцы сжимаются по бокам, выдавая напряжение. — И я не болтаю с заключенными.

Я наклоняюсь вперед, позволяя волосам упасть мне на лицо. — Тогда почему ты все еще разговариваешь со мной?

Он движется с поразительной скоростью, сокращая расстояние между нами. Его руки сжимают подлокотники моего кресла, удерживая меня в плену. От его тела исходит тепло, и у меня перехватывает дыхание от его близости.

— Прекрати. — Слово вылетает, как гравий. Его глаза впиваются в мои. — В какую бы игру ты ни играла, прекрати.

Я вздергиваю подбородок, встречая его напор. — Или что?

На мгновение воздух трещит между нами. Его взгляд опускается на мой рот, и я чувствую, как у него сбивается дыхание. Затем он отшатывается, как обожженный, отступая к дальней стене. Его поза напряжена, руки сцеплены за спиной в военной стойке.

— Или я попрошу кого-нибудь другого охранять тебя. — Но грубость в его голосе выдает его.

Я прячу улыбку. О самообладании Эрика Иванова, возможно, ходят легенды, но я уже видела трещины. Теперь мне просто нужно их расширить.

Глава 4

Эрик

Я расхаживаю перед дверью Катарины, мой член уже напрягается под тактическими штанами.