Лучший друг - Леди Найт

Я протянул к ней руку, схватил за запястье и дёрнул на себя. Таня ахнула от неожиданности, впечатываясь в мою грудь. Меня обдало облаком её духов. Весь вечер вдыхал этот аромат, сидя рядом. Хороший запах, нежный и в то же время волнительный.

Таня смотрела сейчас на меня снизу вверх, широко распахнув свои голубые глазищи. Её пухлый ротик приоткрылся, она тяжело задышала и провела острым кончиком языка по нижней губе. Когда я положил руку на талию девушке, она дёрнулась, будто передумав, а потом затихла в ожидании.

Я не спешил. Прикидывал, смогу ли переступить ту грань, которая отделяет нашу дружбу от сексуального влечения. Таня не подумала о том, как мы с ней дальше будем дружить после поцелуя? Ей плевать на наши отношения? И на то, что у меня девушка есть, ей тоже плевать?

Таня ждала, замерев, как изваяние, хлопая пушистыми ресницами, а я уже сам хотел её поцеловать. Попробовать эти пухлые губы на вкус.

Резко, пока не передумал, я накрыл её губы своими. Хотел сначала просто чмокнуть её, чтобы отвязалась, но что-то пошло не так. Таня обвила мою шею руками, зарываясь пальцами в мои волосы, а я уже толкался в её рот языком, на инстинкте хватая её за задницу, вжимая животом в свой пах, где член уже вовсю реагировал на ситуацию.

Сладкая! Какая же она сладкая! Это было сущим безумием, но я внезапно осознал, что хочу трахнуть Таню. Немедленно, прямо сейчас. Повалить на диван, задрать её милое платьице и вогнать ей по самые яйца!

Девчонка тоже завелась не меньше моего. Она льнула всем телом ко мне, постанывая мне в рот.

Я должен это остановить! Я не могу изменять Нике. Только поэтому? Господи, да я не могу трахать лучшую подругу. Я же не мразь какая-то?

— Ты довольна?

Так же резко, как я прижал к себе Таню, так же отстранился. Мне хотелось оказаться на сто километров отсюда. Сейчас я посмотрел на подругу другими глазами. Как мужик посмотрел, а не брат или друг. Это я напился. Не Таня. Потому что мне понравилось то, что я видел и словил от неё стояк. И она об этом знает, вот что самое стрёмное.

— Да, довольна! Если всё же решишь жениться на Нике, можешь забыть про меня. Мне не нужны друзья-лошары!

— Таня!

— Пошёл к чёрту!

Таня побежала в прихожую, а потом я услышал, как хлопнула входная дверь. Я не стал догонять девушку от греха подальше. Потому что если бы догнал…

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Я тяжело опустился на диван и откинулся на спинку. Уставился невидящим взглядом на тарелку, которую забыла в спешке Таня. На губах всё ещё её вкус, в воздухе запах. Долго не мог в себя прийти после случившегося. Прокручивал раз за разом наш с Таней поцелуй, как дрожала она, обнимая, как внутри меня всё всколыхнулось, будто море.

Блять, наваждение какое-то! Я тряхнул головой, чтобы сбить с себя глупые мысли, и принялся собирать пустые бутылки в пакет.

Дура Танюха! Набитая!

Если не захочет больше со мной общаться — её проблемы. Раз она готова так легко перечеркнуть нашу крепкую, проверенную годами дружбу, значит, никакая она мне не подруга.

Злость сменилась чувством вины. На душе так гаденько стало. Нахер я пошёл у неё на поводу и поцеловал её? Как теперь это забыть?

Глава 5. Таня

Не помню от горя, как вернулась домой. Бежала по лестнице наверх, едва разбирая дорогу из-за слёз. Впрочем, можно было и не бежать. За мной никто не гнался, не пытался меня успокоить или пожалеть. И от этого было ещё хуже.

Нет, меньше всего мне нужна жалость Марка и вообще ничья не нужна, поэтому я несколько минут стояла у двери своей квартиры, чтобы успокоиться и вытереть слёзы. Если родители увидят меня в таком состоянии, вопросов не избежать, а единственное, чего мне хотелось — побыть одной.

Дверь открыла тихо, как мышка. Мама гремела на кухне посудой, папа смотрел телевизор в спальне родителей, поэтому меня никто не заметил. Прошмыгнув в ванную, я умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало.

Пошёл он в жопу, этот Марк! Пусть женится на своей Веронике, раз такой идиот! Нужно забыть этот дурацкий поцелуй и жить дальше!

— Таня, ты уже вернулась? — столкнулась с мамой в коридоре. — Мы не ждали тебя так рано. Погреть тебе ужин?

— Спасибо, мам, я не голодна, — отмахнулась я, стремясь поскорее спрятаться в своей спальне.

— А тарелка где?

— Какая тарелка?

— Из-под пирожков.

Чёрт, я вообще забыла о ней, так мне не терпелось сбежать от Марка.

— Марк сказал, что сам занесёт. И передал тебе спасибо за пирожки, — вру первое, что в голову взбрело.

— Ну, ладно тогда.

Наконец, захожу к себе и запираю дверь. Падаю без сил на постель, лицом в подушку, чтобы не слышно было, как я всхлипываю. До чего же обидно и больно!

Поговорить бы с кем-нибудь о своём горе, но свои чувства к Марку я скрываю ото всех на свете, даже от лучших подруг Марины и Алёны. Я и себе боялась признаться в том, что люблю лучшего друга, что уж говорить о других.

Хочется думать о чём-то другом, но все мысли только о Марке. На что я надеялась, пытаясь соблазнить парня? Я совсем ему не нравлюсь, я для него, как сестра.

Губы до сих пор жгло, как от острого перца. Воспалённое сознание раз за разом возвращало меня к моменту нашей близости. Как Марк долго смотрит на меня, вышибая весь дух одним взглядом кофейных глаз, как накрывает мои губы своими, толкается в рот языком, заставляя колени подогнуться. А эти мурашки…

Тело до сих пор реагирует на коротенькое, но острое и яркое воспоминание. Грудь отяжелела, заныла, соски заострились и затвердели. В лифчике тесно, нечем дышать. Сжимаю бёдра, чтобы унять влажный, пульсирующий пожар между ног. Кажется, если я сейчас дотронусь рукой до своих складочек, то взорвусь.

Ещё долго реву, жалея себя, потом раздеваюсь и залажу под одеяло. Завтра на работу. Нужно думать о себе, а не о Марке. Он-то наверняка уже давным-давно спит. Это думаю о нём, а он обо мне нет. Эта несправедливость бесит ещё больше.

Утром, как ни странно, просыпаюсь в хорошем настроении и с чистой, ясной головой. Мама готовит завтрак, и мы всей семьёй собираемся на работу. Я сушила волосы, когда раздался звонок