Плохие Санты - Ди Гарсия

Задирая вверх край пижамы, я позволяю прохладному воздуху ласкать соски, медленно опуская пальцы все ниже.

И ниже.

Проникая под трусики.

Быстро двигаясь внутри моей киски.

Глаза закрываются от блаженства, и вскоре телефон выскальзывает из рук, падая на пол. Глухой удар ничуть не размывает яркий образ этого мужчины в моей голове, подстегивая к действию.

— Ник, — шепчу я, представляя, как он ласкает языком мои уже до боли твердые соски и одновременно трахает меня пальцами, вгоняя меня в другое измерение.

Нет — просто трахает меня, вгоняя в другое измерение, и точка.

Как животное.

Как зверь.

Потому что именно такую ауру он излучает, источая уверенность, опыт и энергию большого члена, и теперь я жалею, что попросила трех мужчин в масках, хотя должна была попросить только его.

Готова поспорить, что он сейчас уже был здесь, наряжая мою елочку своим огромным «Северным полюсом».

Четыре

Bad Santa — Grinch MR

Необычный скрип.

Внезапный порыв холодного воздуха.

Я резко открываю глаза.

Я привыкла ко всем звукам, которые издает дом, и к случайным сквознякам из-за плохой изоляции, но полы не скрипят сами по себе...

Не сдвинувшись ни на дюйм, я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что все еще лежу на диване. Должно быть, я заснула после игры с Ником. Однако вокруг слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Телевизор всегда выключается сам по себе после тридцати минут бездействия, а мерцание рождественских огней не особо освещает комнату. Прислушиваясь, я жду, что услышу еще один скрип... но ничего не происходит.

Часть меня настаивает, что нужно дальше спать, мне просто послышалось и все это плод моего воображения. Однако другая не сдается, находясь в режиме повышенной бдительности. Я, может, ничего и не вижу, но чувствую чье-то присутствие. Словно кто-то смотрит...

— Я знаю, что ты не спишь, Ноэль, — раздается раскатистое мурлыканье, от которого я вскакиваю. Из горла вырывается испуганный визг, и я сворачиваюсь калачиком на подушках.

Там, в тени, стоит не одна, а целых три темных фигуры, освещенных лишь красочным сиянием рождественской елки, с единственной заметной деталью — багровыми приталенными плащами.

Как три плохих Санты.

— Ч-что вам нужно? — выдавливаю я, охваченная страхом, а мое бешено грохочущее сердце застревает тисках сдавленного горла.

Я бы предложила им деньги, драгоценности, что угодно. Но знаете, как говорят... Если кто-то врывается в ваш дом посреди ночи, им не нужны ваши вещи.

Им нужны вы.

— Ты меня не узнаешь? — спрашивает тот же голос. В его вопросе слышится усмешка, которое вызывает знакомые ассоциации, но я слишком напугана, чтобы на этом сосредоточиться

У меня нет оружия.

По крайней мере, под рукой. Ружье моего деда лежит в шкафу, и я ни за что не смогу пробежать мимо них, чтобы взять нож на кухне. Я никогда до него не добегу. И до своих ключей тоже, к которым прикреплены несколько средств для самообороны.

Я в заднице.

Я в полной заднице.

— Я... — Пожалуйста, не убивайте меня. — У меня есть деньги. В кошельке. Их немного, моя сумочка у входной двери. Берите, берите все, что хотите, — бормочу я, дрожа от страха, обнимая себя руками.

Как будто это и правда может остановить этих мужчин, если они решат напасть.

— Мы здесь не из-за денег, Ноэль. А из-за тебя, — рычит в ответ тот же голос.

Можете считать меня гребаной сумасшедшей, но клянусь — это прозвучало без тени угрозы.

— Не говори, что не узнаешь меня, — продолжает он, нарушая молчание. — Разве ты не просила Санту подарить тебе на Рождество трех мужчин в масках?

Нет.

Не может быть.

Этого не может…

— Ник? — почти шепчу я, в полном и абсолютном неверии.

На этот раз его смешок невозможно не узнать. Он мрачный и глубокий. Слегка зловещий.

— Ммм. Ты попросила — я выполнил.

Это он.

Он… здесь?

Я почти не могу говорить от потрясения, но слова все равно каким-то образом вырываются из моего рта.

— Как… как ты узнал, где я живу?

— Я проследил за тобой, сладкая, — говорит он так просто, будто это что-то совершенно обыденное. — Ночь шла, а твоя маленькая просьба крутилась у меня в голове снова и снова. И чем дольше это продолжалось, тем заманчивее она казалась. К тому моменту, как ты попрощалась, мой мозг уже кипел от возможных сценариев. Я просто обязан был довести это до конца.

Он следил за мной…

Он, чёрт возьми, следил за мной!

— А они кто? — спрашиваю я, как идиотка.

Почему я вдруг… больше не боюсь?

Они начинают приближаться ко мне, и я вижу маски в виде черепов, закрывающие нижнюю часть их лиц. Ох, чёрт… Инстинкт самосохранения кричит, чтобы я двигалась, чтобы рванула к двери и укрылась в безопасном месте, но они за считанные секунды загоняют меня в угол и полностью лишают возможности двигаться. Ник отодвигает кофейный столик, убирая все возможные препятствия между нами.

Дыхание сбивается, когда он вторгается в моё личное пространство, прижимая к подушкам.

— Это мои сыновья, — наконец отвечает он, маска слегка приподнимается над губами.

— Я не твой сын, — рычит один из них.

— Забавный, да? — Ник закатывает глаза и глубоко вздыхает. — Это мой пасынок, Клаус, раз уж он настаивает на этой нелепой формальности. А это Джек… — Он указывает справа от себя. — Моя плоть и кровь.

Джек наклоняет голову, когда я смотрю на него, но не произносит ни слова, скрестив мускулистые руки на груди. Даже в тусклом свете видно, насколько его глаза похожи на отцовские.

Сердце всё ещё бешено колотится. Я оглядываю каждого мужчину и думаю лишь об одном — это не может быть правдой. Это сон.

Или, может быть, кошмар…

Где гарантия, что они действительно не убьют меня? Что я не та глупая девчонка, которая слепо доверилась им только потому, что у неё фантазия о мужчинах в масках и пару винтиков в голове не хватает.

— Что ты имел в виду, говоря, что здесь из-за меня?

— Я же сказал… — Ник наклоняется ближе, почти касаясь моего носа своим. — Ты попросила трёх мужчин в масках, и вот мы здесь. Так что сейчас ты побежишь, а мы будем тебя ловить. И когда поймаем — а мы без сомнений поймаем… — я еще не решил. Давай разбираться по ходу дела, хорошо?

— Но ты точно будешь кричать, — добавляет Клаус, его низкий голос одновременно зловещий и какой-то соблазнительный. — В этом и прелесть жизни за