Запретные игры - Виктория Вашингтон

— Все совсем плохо, Дарина, — обнадеженно произносит она, обхватив мое предплечье.

Её взгляд поникший и напуганный.

— Спокойно, — торможу её панику. — Что случилось?

— Твой дневник, — срывается на шепот, но это звучит так, будто она прокричала эту фразу во весь голос.

— Что? — озадаченно переспрашиваю я. — Меня у меня никакого дневника.

— Я не знаю, — она обреченно машет головой. — Там твои личные секреты. По полочкам расписано то, как ты пыталась подставить Лаврова и как подкупала учителей. Он подписан твоим именем. И почерк твой… Я же с детства с тобой за одной партой сижу, — последние слова Злата выдала вообще безжизненно и безнадежно.

— Только не говори, что ты поверила в эту ересь? — меня охватывает волна злости.

Жгучей, как раскаленная лава. Мне сложно сдержать это разочарование во взгляде.

— Нет… — она отвечает неспешно, а потом резко отрицательно качает головой. — Нет, конечно. Ты что… Не поверила, — заверяет меня, но её колебания и сомнения я уловить успеваю.

— Злата, — протягиваю её имя, потому что во взгляде улавливаю ещё кое что.

То, что мне совершенно не нравится.

— Ммм? — напряженно спрашивает она, закусывая нижнюю губу.

— Скажи мне, пожалуйста, — мне неприятно задавать этот вопрос. — Ты не сказала никому, что почерк показался тебе знакомым?

— Нет, — испуганно пролепетала она.

Вот только её взгляд не внушал никакого доверия. Она врет. Конечно же, ляпнула.

Возникшая ситуация начинает настораживать меня все больше.

Мне было сложно поверить, что кто-то мог так жестоко на меня наседать. Положив свою руку на плечо Златы, я ощущаю ее дрожь и страх, который парализовал ее нервы.

Накопив внутри себя решимости, я решаюсь идти напролом. В необычном положении, в котором я оказалась, нельзя иначе.

— Ничего, мы разберемся, — говорю я Злате, пытаясь утешить ее и одновременно успокоить саму себя.

Но внутри меня все еще кипит ярость и неприятие этой ситуации.

Я не могу позволить себе погрузиться в отчаяние — нужно найти источник всех этих клеветнических слухов и очистить свое имя.

— Где дневник? — с вызовом спрашиваю у нее.

— Кажется, они спрятали его где-то в двадцатом кабинете, — нехотя признается она. — А что ты хочешь?

— Докопаться до правды, — непоколебимо произношу и иду в нужном направлении.

Злата что-то тараторит, но идет за мной.

Запах азотной кислоты и затхлого клея, обычно присутствующих в школьной химической лаборатории, стал все более ощутимыми по мере приближения к кабинету. Стремительно подходя к месту, где мог находиться таинственный дневник, я ощущаю, как мое сердце бьется все сильнее с каждым шагом. Мы входим в класс, и я осматриваю каждый его сантиметр в поисках проклятого фальшивого дневника. Но его нигде нет. Или кто-то перепрятал в другом месте, или забрал.

Понимаю, что второе более вероятно.

Тот человек, который хочет меня подставит, делает это достаточно умело.

Очередная волна разочарования охватывает меня.

— Здесь тоже ничего, — заявляет Злата, осматривая вторую часть кабинета.

— Чертов Лавров, — обозленно восклицаю я.

— Дарина, — она поднимает виноватый, несколько испуганный и одновременно смущенный.

— Что? — настороженно вглядываюсь в её глаза.

В голове заковыристо шевельнулась мысль о том, что я не должна доверять даже Злате. Она слишком странно ведет себя сегодня. Но разве у нее есть основания подозревать, что это действительно мой дневник? Мы с Златой вместе переживали множество ситуаций, и я просто отказывалась принять мысль, что она может иметь связь с этими клеветническими играми.

— Это вряд ли он, — опускает свой взгляд в пол. — Тебе явно кто-то желает зла. Мне страшно.

— Это он, — восклицаю я, грозно взглянув на неё. — Кому ещё нужно? Больше некому!

Страшно признавать, что её предположение чертовски меня пугало. Я четко знала, кто и почему желает меня подставить. А прямо сейчас Злата пыталась разрушить эту уверенность.

— Он под домашним арестом до всех выяснений обстоятельств, — жалобно срывается с ее губ. — Дело дошло до прокуратуры.

— И что? Поэтому ты решила, что это не он? — ухмыляюсь, не сдерживая нервный смех. — У него даже под домашним арестом есть руки, чтобы до меня дотянуться. Подговорил свою шайку.

— Нет, Дарин, — она вновь отрицательно кивает головой. — Родители забрали его в другой город. Он там. Без какого-либо доступа к интернету и связи с внешним миром. С того самого дня, как всплыла информация с взяточничеством. Ты точно ищешь не там, где нужно.

5

Внимательно вслушиваюсь в слова Златы. Возникает ощущение, что упускаю нечто невероятно важное. Будто что-то качественно скрыто от моего внимания.

— Откуда ты знаешь о Лаврове так много? — хмурюсь, поднимая на нее взгляд.

Злата моментально мешкается и её щеки покрываются румянцем.

— Да ребята ведь рассказывают, — признается она, но взгляд не поднимает. — Сейчас все вокруг только об этом и говорят.

— Ничего такого не слышала, — срывается с языка.

— Потому что сейчас все против тебя, никто не будет тебе этого говорить, — не сразу, но находится с ответом. — Только я.

— Ладно, — отмахиваюсь от глупых мыслей.

Мы дружим так давно, что мне должно быть стыдно подозревать её в чем-то. Она не боиться продолжать общаться со мной, хотя прекрасно знает, что может за это стать таким же изгоем.

Тем не менее, ставлю мысленную заметку, что нужно понаблюдать за её поведением.

Я решаю не обращать внимание на смутные подозрения по отношению к Злате и сконцентрироваться на другом. Внутри я все же чувствую какое-то непреодолимое нежелание верить в ее слова. Мне кажется, что в этой истории есть еще что-то неясное, что не укладывается в мозаику моего понимания.

На уроках мне приходится показать всю свою стальную выдержку.

Когда кто-то кидает в меня куском скомканной мокрой бумаги, я дожидаюсь, как только учительница отвернется к доске, поворачиваюсь к одному из дружков Лаврова, который кинул его, и одним движением скидываю все с его стола.

— Ты совсем страх потеряла? — он подскакивает с места и воинственно возвышается надо мной, привлекая внимание Раисы Викторовны.

— Шагаев, что ты здесь устроил? — она сразу переходит на крик. — Отойди от девочки.

Она выглядит перепуганной, заметив, что рукой он схватился за капюшон моей толстовки.

Да что так скрывать, даже у меня сердце в груди останавливается в это мгновение. В его глазах плескается столько агрессии, что не могу сделать следующий вдох. Тем не менее, не прерываю наш зрительный контакт.

— Да что я? Это все она! — восклицает он, дергая меня за капюшон.

— Убери свои руки и марш к директору! — её тон кажется максимально холодным.

Когда он не спешит отпускать меня, она сама подходит и отцепляет