Снежные сказки - Анна Баскова

— Мы быстро, — заверяет Кузнецов, выпуская Матвея на крылечко.

— Я думал здесь сноха Потаповой, а нет, не она. Та — крупная и темноволосая. Дом столько времени не топленый стоял, не представляю как в нем можно жить. Да еще и ребенком. — ворчит участковый наблюдая как Матвей торопливо скребет по коже ботинок гнущимися прутьями.

Матвей ворчание Кузнецова проигнорировал, он ловил звуки долетающие из домика.

— Мам! А где полицейский и другой дяденька? Ушли? Вместе с котиком? — доносится через дверь обитую дермантином, детский голосок.

— Майечка, иди в комнату, здесь сильно дует. Никто не ушел, сейчас снег с обуви стряхнут и вернутся.

Мама. Значит всё-таки девочка не младшая Олина сестренка. А такае предположение у Матвея мелькало. Не то, чтоб для него это важно, кем Оле ребенок приходится, просто пьяный урод бормотал о незамужней девке. Мразь! Мало я его мордой в сугроб ткнул. Зарыть нужно было в этом сугробе! За то, что посмел рот поганый открыть. За то, что испугал ребенка и Олю.

Олю. Скорей удалить с обуви этот чертов снег и вернуться к Оле.

Она дождалась их возвращения в прихожей. Все также в кофту вязаную кутается.

— Оль, дочке сказала, что дует сильно, а сама мерзнешь. — мягко укорил, сбросив пуховик, пристроил его на при битый к стене свободный крючок.

— Ничего, я закаленная. — неуверенно улыбнулась Оля.

И закашлялась хрипло, прикрыв ладонью рот.

Чёрт возьми, да она похоже простужена! Обеспокоено подумал Матвей, еще раз отметил: да, Оля совсем не изменилась, будто и не было промежутка в шесть лет: все та же точеная фигура, светлые, слегка вьющиеся волосы, чуть ниже плеч, серые глаза в обрамлении длинных ресниц, губы.... воспаленные, как при температуре бывает. Точно простужена.

Захотелось обнять ее, прижать к себе, согреть. Стереть из ее памяти инцидент с местным забулдыгой.

Если бы не было рядом Кузнецова, Матвей бы так и поступил: обнял бы и успокоил. Как он мог допустить это чертов промежуток длинною почти в шесть лет? Нужно было рыть землю носом, но разыскать ее! Доказать, что рядом с ним, ей никогда не будет больно и страшно!

Снаружи, под дверью, громко мяукнули. Кузнецов приоткрыл дверь.

Зашмыгнул Кеша, задрав хвост, по-хозяйски просвистел вглубь дома.

— Котик! Какой ты красивый! Можно тебя погладить? Разрешишь? Давай знакомиться, меня Майя зовут! — раздался возбуждённый детский голос.

— Где можно присесть бумагу составить? — напоминает о себе участковый.

Из — за деревянной перегородки, отделяющей прихожую от жилого помещения, выглядывает Олина дочка, и кошачья Кешина морда.

— Проходите в комнату, тут есть большой стол. Плохой дядька не придет больше? Вы его совсем прогнали? Если да, то вы молодцы, зря бабуля говорит, что настоящие мужчины перевелись вместе с мамонтами и даже цветы дарят, только на День рождения и день Клары Цеткин и Розы Люксенбург. Это такой специальный праздник — восьмого марта. Я бабуле скажу, что она не права, когда в другой раз по скайпу с ней буду разговаривать. Моя бабуля сейчас в дальней командировке, с экологией где-то разбирается, не помню где. Главное, чтобы не потерялась в своей командировке, как мой папа. Он правда не в командировке потерялся, а на учебе. Улетел учиться в Британию, когда я не родилась, и все. Пропал. Может еще учится, а может деньги закончились и нечем заплатить за обратную дорогу? Идет пешком, как Ломоносов. Мама рассказывала, а я забыла, сколько лет Ломоносов шел. Кто-то, но не он, вообще сорок лет шел через пустыню. С ним еще много людей вместе шло. Сорок лет, это очень долго.

У нас с мамой потратились деньги на мою комнату, и нечем было платить за поездку к Деду Морозу, но мы не пошли пешком, сюда приехали. — без остановки тараторит малышка.

Участковый Кузнецов хмыкает. Опешивший Матвей, вглядывается в лицо ребенка. Как? Как он сразу не понял, на кого Олина дочка похожа? Жил шесть лет и понятия не имел, что у него есть дочь...

* * *

На судьбу свою Оля не роптала: ну сложилось так, что она одинокая мама, что ж, у всех по-разному жизнь складывается. Руки ноги на месте, голова на плечах, дочь — от любимого человека, собственная квартира, пусть в Опалихе, а не в центре Москвы, зато — двухкомнатная, значит, роптать нет причин.

Она же знала, что Матвей должен будет уехать. Надолго уехать. А потом, он честно предупредил, что на серьезные отношения Оле не стоит рассчитывать. Она не рассчитывала. Она просто любила. Просыпалась с мыслью о нем, с мыслью о нем засыпала. Дышала им. Им жила. Купалась в своем безусловном счастье. Всего один месяц. Целый месяц. Волшебный жаркий август.

В тот, последний вечер перед отлетом Матвея в Британию, Оля сама пригласила его в гости. Прекрасно зная, что чаепитием не закончится. Она и не желала, чтоб им заканчивалось. Сама. Никто не тащил на аркане.

Утром, когда за Матвеем закрылась дверь, Оля бесцельно побродила по квартире, лавируя между коробками с подготовленными к переезду вещами. Постояла на балконе, глядя на высотное знание МГУ, а потом.... Прошла в свою комнату, взяла с письменного стола смартфон и решительно достала симкарту. Пополам переломила. Далее: включила компьютер, один за другим, удалила из соцсетей аккаунты.

"Резать не дожидаясь перитонита" — тоскливо думала девушка, — Матвей не будет писать и звонить, однозначно не будет, он дал это понять. А я, всё равно буду надеяться, дергаться при каждом телефонном звонке, в надежде — вдруг он звонит? В соцсети ежеминутно заглядывать: не прислал ли сообщение? Или хотя бы смайлик? На страницах его, пастись... Нет, я все правильно делаю. Умерла, так умерла. Испарилась. Исчезла бесследно. Провалилась в пустоту....

И да, она действительно в нее провалилась. Жизнь без присутствия в ней Матвея, казалась пустой. Вроде бы и событий много: родители разъехались в разные микрорайоны, Оля переехала в Опалиху, потом начались занятия в универе, впереди маячил диплом. И в то же время все эти важные события воспринимались безо всяких эмоций. А спустя месяц, Оля узнала о своей беременности. В первый момент испугалась, а потом, не то чтоб обрадовалась, но как-то успокоилась. Перевелась на заочный и к счастью, довольно быстро нашла работу по профилю. Изначально, ей предложили вакансию помощника дизайнера интерьеров, но довольно быстро повысили до дизайнера. Оценило руководство Олины способности. К крупным проектам сперва не допускали правда, первый серьезный проект: дизайн и оформление площади коммерческого использования, Оля получила за четыре месяца до рождения Майи. Все она тогда