Портрет содержанки - Ника Черри

Парни впервые позвали меня с собой, я не могу упустить такую возможность заработать деньги. И не те копейки, что я получаю, отмывая и сдавая во вторсырьё бутылки, остающиеся после пьянок мамы и её сожителя, а большие деньги. Которых хватит и заплатить за детский сад, и на красивую новую, а самое главное тёплую осеннюю курточку для сестры, и на кроссовки для братьев. Может даже на себя что-нибудь останется. А если всё сделаю верно, то они снова меня позовут, вот тогда начнётся совсем другая жизнь.

— Не грусти, — хлопаю по кончику носа подушечкой указательного пальца сестру. — Я вернусь с шоколадкой, — шепчу ей на ухо.

— С клубничной начинкой? — мечтательно спрашивает она. Вижу, как загорелись её глазки, и улыбаюсь.

— С клубничной начинкой, — утвердительно киваю.

Глава 3

Первое дело

— Здорова, тощая, — кивает мне Витька Громов из параллельного класса.

Место встречи они, конечно, выбрали такое себе, за гаражами. Тут всё пропахло мочой и сигаретами, мне уже не нравится, но уйти я не могу.

— Не зови меня так, — сразу ставлю парня на место, пока позорная кличка не приклеилась ко мне навсегда.

Тот игнорирует мои слова и молча, не спеша прикуривает сигарету. Толкает своего дружка локтем в бок и кивает на меня:

— Пахан, я ж говорил, она зачётная, — протягивает мне сигарету, но я жестом отказываюсь, не курю и не люблю курящих. — И бабки ей нужны.

— А она нас не сдаст? Как пить дать, проколется при первом же шухере! — его подельник относится ко мне настороженно.

Его внешний вид не внушает мне доверия. Короткая стрижка, почти под ноль, потёртая кожаная куртка на два размера больше положенного, точно с чужого плеча, татуировки на шее. И сделаны они явно не в салоне, скорее на лавочке во дворе самодельной машинкой. Или вообще в местах, не столь отдалённых.

— Парни, я с вами, — заверяю его. — Мне деньги очень нужны, я что угодно сделаю.

А сама съёживаюсь под его пристальным взглядом. Есть в этом парне что-то пугающее.

— Что угодно, говоришь? — хищно смотрит на меня, задерживая взгляд на груди. — Давай, раздевайся!

Меня тут же бросает в холодный пот. В висках запульсировало, отдавая болью. Инстинктивно делаю осторожный шаг назад, будто это мне поможет, но от этих парней не сбежать. Перевожу испуганный взгляд на Витька в поисках поддержки, мол утихомирь своего дружка.

— Давай, заценим, — поддакивает он, скрещивая руки на груди.

— Мы т-так не договаривались, — заикаясь, едва слышно мямлю.

— Не ссы, это для дела, — достаёт какой-то пакет со шмотками и бросает мне под ноги. — Тебе переодеться надо.

— Зачем? Я и в этом могу, — смотрю вниз на свою одежду. Обычные потёртые джинсы и растянутая толстовка оверсайз.

— Неа, киса, так дело не пойдёт, — подходит ко мне ближе Пахан и хватает своей пятернёй за подбородок, больно, до синяков впиваясь пальцами в щёки. Вертит мою голову из стороны в сторону, рассматривая лицо, словно изучая. — Ты здесь из-за смазливого личика, пухлых губок, длинных ног и дерзко торчащих сисек, — второй рукой шарит по моему телу, сжимая полусферы груди. — Поэтому давай показывай, чем собираешься удивить.

Задерживаю дыхание, боясь даже пискнуть, но вида не подаю.

— Полегче, — Витёк кладёт ему на плечо свою ладонь, чтобы успокоить. — Ты её напугаешь, и она сбежит. Где мы ещё тёлку то найдём? А без тёлки нам никак.

Пахан, немного подумав, резко отпускает меня на землю, да так, что у меня аж ноги подкашиваются, но я с трудом устояла, чтобы не упасть. Несмотря на липкий пот, бегущий по спине градом, и нарастающую панику в груди, гордо поднимаю голову вверх и с вызовом смотрю парню прямо в глаза.

— Не сбегу, — чеканю чётко, унимая дрожь в голосе.

— Смелая… Это хорошо, — Пахан самодовольно ухмыляется и, сплюнув, отходит в сторону, чтобы я могла переодеться, но отворачиваться и не собирается.

— Будешь смотреть? — решаю показать свой характер, уже не боюсь дерзить. Вижу, что понравилась ему.

— Буду, — кивает тот и делает затяжку.

Я никогда раньше ни перед кем не раздевалась, разве что перед мамой или врачом, но дать слабину перед этими парнями сейчас нельзя. Если они узнают, что я всего лишь скромная девственница, то не станут иметь со мной дела. Поэтому я, превозмогая стыд и желание прикрыться, раздеваюсь до нижнего белья и гордо выпрямляю спину.

— Бельё снимать? — стараюсь не выдать интонацией неконтролируемый страх.

Витёк, засмотревшись на меня, колеблется секунду или две, раздумывает, что ответить.

— Не надо, — прерывает его пошлые мысли Пахан.

А я облегчённо выдыхаю и мысленно, про себя, благодарю всех существующих и не существующих богов за то, что он не ответил «да». Кажется, я только что прошла какую-то неведомую мне проверку.

Быстренько шуршу по пакету в поисках того, чем можно прикрыть наготу, но нахожу лишь кожаные штаны и обтягивающую майку. И это всё? Но воротить нос поздно, надеваю, что есть.

— Волосы распусти, сиськи там приподними что ли, я не знаю, — кидает на меня придирчивый взгляд Пахан, явно чем-то недовольный. — Тебя должны все хотеть трахнуть!

— Да там и приподнимать ничего не надо, сиськи и так класс, — одобрительно кивает Витёк. — У меня почти встал. Прости за «тощую», не разглядел в твоём балахоне, в нужных местах у тебя всё как надо, сочное.

Он как бы невзначай поправляет свои джинсы в районе ширинки, а меня от этого жеста воротит. До чего же парни могут быть мерзкими. Взять для примера хоть моего отчима, который постоянно ходит при мне по дому в одних трусах и делает недвусмысленные намёки, пока мама не видит и не слышит. И ведь они искренне думают, что их похотливые взгляды — это комплимент. И как некоторые девчонки умудряются в них влюбляться?

Кожаные штаны облегают мою фигуру настолько тесно, что я действительно задумалась, может стоило снять нижнее бельё, в них видна каждая складка. Чувствую себя голой, неуютно.

— Может, хоть куртку дашь? — распускаю волосы