Грешная жизнь моего мужа - Лу Берри

Как и я. Но об этом сейчас не думалось.

Звуки скрипки по-прежнему лились, перекликаясь с дробью дождя по асфальту, организуя какой-то свой, особый концерт…

Я стояла на месте, почему-то не в состоянии уйти. Ощущая всей кожей: ребёнок играет здесь, у перехода, не от хорошей жизни.

Большинство людей сочли бы, что все это их не касается и просто прошли бы мимо.

Я — не смогла.

— Почему ты не уходишь? — задала я прямой вопрос, вынужденно повысив голос, чтобы меня было слышно сквозь раскаты грома.

Ребёнок замер, услышав мой вопрос. Вместе с ним замерла и скрипка.

Его взгляд был обращен к земле, когда он ответил — едва слышно, так, что мне пришлось напрячь слух, чтобы понять…

— Не хочу.

Я закусила губу. Было ясно, что у мальчика имелись причины. Возможно, он сбежал из дома… или даже из приюта. Возможно, ему некуда идти или он боится возвращаться туда, откуда убежал…

А может, его сейчас ищут. О нем волнуются.

Я сглотнула. Твёрдо знала одно — не могу оставить его здесь, на улице, под этим диким ливнем, грозящим перерасти в ураган…

Не хочу думать потом, не случилось ли с этим ребёнком что-то дурное.

А продолжать диалог, чтобы во всем разобраться, в такой обстановке было просто невозможно.

Я осторожно коснулась его плеча.

— Ты заболеешь, если останешься здесь, под дождём. Разреши пригласить тебя в гости и угостить чаем?

Он посмотрел на меня… с какой-то странной надеждой. Кивнул… Наклонился, чтобы подобрать уже намокшие деньги и упаковать скрипку…

Я помогла ему застегнуть футляр и, периодически поддерживая ребёнка за локоть, повела к дому.

И в какой-то момент ощутила, что он жмется ко мне, как бездомный, доверчивый щенок.

Почему-то это породило внутри странную тревогу. Будто меня поджидало нечто такое…

О чем я ещё не подозревала.

Глава 4

Последние метры до дома я, подхватив мальчика под руку, проделала практически бегом.

Хотя особого смысла в этом не было — одежду на нас обоих можно было попросту выжимать.

Отперев дверь квартиры, я пригласила ребёнка, который нерешительно застыл на пороге, войти:

— Проходи. Не бойся.

Он немного помялся. Как-то неловко, виновато посмотрел на свою одежду, с которой капало. Я невольно обратила внимание на то, что одет он, оказывается, довольно плохо: футболка на нем казалась местами протёртой, ткань заметно истончилась, один рукав был не слишком аккуратно зашит…

Сердце у меня дрогнуло. Кто довёл мальчика до такого?.. Неужели он и в самом деле детдомовский?..

Я и вообразить себе не могла, что моя дочка ходит в поношенной одежде. Я скорее на себе бы последнее белье зашивала, а для неё любой ценой купила бы что-то новое.

Я ведь мама. А это — не просто слово. Это — готовность отдать своему ребёнку все.

И на страдания чужого я равнодушно смотреть не могла тоже.

Отведя взгляд в сторону, повторила:

— Проходи же. Ничего страшного, если с одежды накапает на пол. Я тоже вся вымокла.

Он все же колебался. Я — терпеливо ждала.

Наконец мальчик сделал шаг вперёд и настороженно посмотрел на меня, будто ожидал, что, вопреки собственным словам, я буду на него ругаться, если он испачкает пол.

Я подбодрила его улыбкой:

— Давай, смелее. Если мы так простоим тут с открытой дверью — то точно заболеем.

Решившись, он наконец шагнул в квартиру. Почему-то принюхался, словно дикий звереныш, который пытался по запаху определить, насколько это место безопасно…

— Снимай обувь и я найду для тебя что-нибудь, во что можно переодеться.

Он послушно стянул с ног кроссовки. Скромно поставил их в угол прихожей. А я с ужасом заметила, что подошва на его обуви треснула — ребенок явно промок задолго до того, как дождь превратился в ливень.

— Проходи в ванную комнату, а я пока поищу тебе что-то на смену. Это там.

Я указала рукой, где находится ванная, а сама пошла в комнату дочери.

Виолетты дома не было — сегодня утром она отпросилась у меня поехать вместе с подружкой и её родителями на озеро. Час тому назад присылала мне фото песочного замка, который они вместе с Леськой построили.

Открыв шкаф, я задумчиво посмотрела внутрь. У дочки была целая полка с вещами, которые ей уже не подходили или просто надоели. Этот мальчик был довольно худенький, хрупкий, к тому же чуть помладше моей Виолетты, поэтому ему вполне могло подойти что-то из её вещей.

Чуть поискав, я вытащила с полки простую футболку со смешной рожицей и шорты. И то, и другое — нейтрального чёрного цвета.

Прихватив одежду, я направилась к ванной комнате. Предварительно постучав, открыла дверь…

Мальчик стоял посреди комнаты, точно статуя и смотрел в пол. Будто не знал, можно ли ему что-то делать или что-то трогать. И даже — просто смотреть…

У меня на душе скребли кошки от того, что он казался каким-то подавленным и зажатым, лишенным той живости, что обычно свойственна детям его возраста.

— Я нашла тебе одежду… переоденься пока в неё, а все свою мокрую брось вот сюда…

Открыв дверцу стиральной машины, я указала внутрь.

— Я её быстро постираю и просушу, пока мы с тобой будем пить чай. А если захочешь помыться — то можешь взять вот это полотенце… Хотя в любом случае тебе нужно будет вытереться.

Я сняла с крючка и положила на стиральную машину большое пушистое полотенце.

Мальчик молчал.

Я наклонилась к нему, мягко уточнила:

— Договорились?

Он поднял на меня глаза. Возможно, увидел в моем лице нечто такое, что его успокоило, потому что в итоге кивнул…

Оставив его в ванной комнате одного, я вышла на кухню.

Подойдя к плите, стала задумчиво кусать губы. Была уверена — ребенок наверняка голодный. Но это ещё не самая большая проблема…

Что мне с ним дальше делать?..

По-хорошему, стоило расспросить и позвонить в органы опеки. Но не сделаю ли я ему этим ещё хуже?..

Черт бы все побрал. Почему в этой жизни самое правильное — не всегда самое лучшее?..

Вздохнув, я решила начать с малого. Сначала накормлю мальчика, а потом… попробую аккуратно выяснить, кто он и откуда. А после… решу, как лучше поступить.

Успокоив себя этой мыслью, я достала из холодильника мясное рагу и поставила его разогреваться.

Ребёнок вышел из ванной комнаты минут через десять. Подошёл к двери кухни, замер. Видимо, был не уверен, что ему можно войти.