Сквозь Мрак - Леока Хабарова

А теперь дочь этого самого Шторма должна стать его сопровождением. Какая, однако, удивительная ирония судьбы…

– Мне поэтому её навязали? – Ник хмуро зыркнул на полковника, когда они остались одни. – Газетчики жаждут сенсаций? «Дочь гениального лётчика и герой войны отправляются на верную гибель» – что-то в этом роде?

– Ну-у-у… – протянул Хей. – Не надо так драматизировать! Имелась масса иных обстоятельств.

– Каких же?

– Так хочется знать? – глаза полковника лукаво сверкнули, а ухмылка спряталась под пышными усами.

– Да, – решительно кивнул Ник. – Весьма хотелось бы знать, её ли это блажь и кто согласился поддержать безумную пигалицу в настойчивом стремлении геройски помереть.

– Раз так, держи. – Хей выдвинул верхний ящик стола и извлёк глянцевую карточку.

– Что это? – нахмурился Никлас. На белоснежной поверхности красовалась окружённая замысловатыми вензельками чёрная восьмёрка.

– Приглашение на бал.

– На бал? – Ник сморщил лоб. – Это шутка?

– Ни в кой мере! – полковник сунул в рот трубку. Раскурил. В кабинете запахло вишнёвым табаком. – Торжественное мероприятие в Доме Офицеров с фуршетом и танцами. Бал в лучших Астрийских традициях. Приезжай – отпадёт масса вопросов. Обещаю. К тому же ты уже при параде.

– Приеду, раз так. – Ник сунул карточку во внутренний карман и с ехидцей добавил: – Но сперва соберу мочу на анализ.

Полковник хмыкнул.

– Не ершись. Уж так заведено, сам знаешь. Без комиссии никак: обязательное требование. Да и с каких пор ты начал бояться врачей, сынок?

Ник поднялся.

– Я ничего не боюсь. – Он отдал честь. – Разрешите идти?

– Разрешаю, – сказал полковник, глубоко затянулся и выпустил облачко ароматного дыма.

***

Спец по нервам выглядел так, будто ему вымотали нервы давно и основательно. Развалился на стуле и пялился через линзы очков равнодушным усталым взглядом.

– Разведите руки в стороны, – сказал бесцветным голосом. – Коснитесь пальцем носа. Теперь другим. Закройте глаза. Откройте. Повернитесь. Следите за фонариком. Поднимите одну ногу. Теперь другую. Руки вверх. В стороны. Вверх. Вниз…

Ник безропотно выполнял все идиотские требования и кипел от гнева. Проклятая бюрократия! Охота послать их всех к чёрту, да нельзя: любой член комиссии может прописать запрет полётов. Потому и приходится в одних трусах и жетоне плясать перед этим бурдюком! Но самое сложное ожидало впереди, в кабинете номер пять…

Никлас учтиво постучал.

– Входите, – пророкотал глубокий бас.

Штатный психоаналитик элитного гарнизона легко сошёл бы за циркового силача. Не хватало только полосатого трико и лихо подкрученных усов. Могучий, двухметровый, он выглядел так, будто без труда скрутит узлом любого… кто не соответствует установленным нормам.

Нехорошо…

– Садитесь.

Ник сел.

– Ваше дело, – силач мозгоправ отложил в сторону пузатую картонную папку на завязках, – весьма впечатляет.

– Благодарю.

– Я слышал, с вашим ведомым – мастером Данном – случилась трагедия.

– Так точно.

– Как вы восприняли эту новость? – мозгоправ вооружился самопишущим пером.

Никлас нахмурился. Что за нелепые вопросы?

– Мы с Петером шесть лет вместе, – заявил Ник. – Как только я узнал об аварии, сразу отправился на Астру.

– Произошедшее стало неожиданностью? – вопросил психоаналитик, и Ник повёл плечом: в голосе померещились странные нотки. – Или вы не удивились?

– Разумеется, удивился, – холодно отрезал Никлас.

Мозгоправ кивнул.

– Мастер Данн был с вами во время Лаамского инцидента?

«Ах вот оно что!» – сообразил Ник и скрежетнул зубами.

– Я же сказал – мы шесть лет летали вместе. Бок о бок. – Он начал терять терпение. – В деле всё есть.

– Есть, – согласно кивнул мозгоправ. – Но мне важно услышать непосредственно от вас.

– Да, – заявил Никлас, прямо заглянув в глаза психоаналитику. – Петер был со мной во время Лаамского инцидента.

– Стало быть, вы атаковали крейсер вместе.

– Мы действовали согласно должностным инструкциям, – голос прозвучал глухо. – Оба.

– Всё верно, – кивнул мозгоправ. – Именно так указано в вашем рапорте… и в рапорте мастера Данна.

Никлас обречённо поглядел на своего палача. Ну, давай. Говори уже!

– Вы часто вспоминаете, как отправили на тот свет двести девяносто семь ни в чём не повинных беженцев?

Крис

Крис смотрела. Слушала. Молчала и чувствовала, как ненависть захлёстывает волной, но холодная рука рассудка заставляла сдерживаться.

Так надо. Пока. Так. Надо. Иначе нельзя…

– Твоё платье. – Грандмастер Дарий Лунц положил перед ней коробку, перевязанную чёрной шёлковой лентой. – Его шили на заказ. Оно подчеркнет цвет твоих глаз и выгодно оттенит белизну кожи.

– Благодарю.

Крис потянула за край, и лента развязалась. В коробке лежал роскошный наряд из чёрного атласа и дорогущего эйрийского кружева. К наряду прилагались длинные перчатки и лента-бархотка.

«Ошейник», – подумала Крис.

– Ты должна примерить его, – заявил Грандмастер тоном, не терпящим возражений. – Прямо сейчас.

Крис потупилась. Ширмы в комнате не наблюдалось.

– Ты побледнела, дитя, – Дарий Лунц весьма умело изобразил озабоченность. – Тебе нездоровится?

– Нет, господин Лунц. – Голос предательски дрогнул.

– Ах, милая! Сколько раз говорил – зови меня папенькой: так гораздо приятней.

Крис предусмотрительно смолчала и потупила взгляд: не дай бог заметит, как полыхнула ненависть в глазах и желваки заходили на скулах.

– Надень его, – потребовал Лунц. – Хочу убедиться, что портной учёл все мои пожелания.

Кристиана не шелохнулась. Предательский жар опалил щёки, и Лунц мгновенно это заметил.

– Ты не должна меня стесняться, дитя, – вкрадчиво прошелестел он, – ведь я тебя вырастил.

Подонок! Подлец! Чудовище в обличье человека!

Скрепя сердце, пришлось подчиниться. Дрожащими пальцами Крис расстегнула комбинезон. Она снова и снова напоминала себе: от него, от кошмарного Лунца зависит – полетит она во Мрак или нет. Одно его слово – и всему конец.

Вне всякого сомнения, он считал её стремление капризом, желанием удовлетворить нездоровые амбиции и покрасоваться перед сокурсниками. Пусть так. Это куда лучше правды. Страшно представить, что сделал бы Лунц, узнай о её истинных намерениях!

Путаясь в рукавах, лямках и рюшах, Кристиана влезла в подаренное платье.

– Ты так хороша, моя голубка… – Лунц развернул её к зеркалу и встал позади. Собрал волосы, обнажая шею. От горячего дыхания по коже побежали мурашки. Кристиана вздрогнула и внутренне сжалась. Ещё немного, и она не выдержит. Ударит. Влепит пощёчину. Да так, что мало не покажется… и тогда уж точно – всему конец. Нет. Нет! Надо держаться. Слишком многое поставлено на карту! Осталось продержаться совсем недолго. Всего лишь два дня. Два маленьких денёчка… – Так похожа на мать. Хрупкая и гордая. Нежная и неприступная. Манящая…

Дарий Лунц уткнулся носом ей в макушку.

– Ты даже пахнешь, как она…

Крис напряглась, точно струна. Взгляд упал на изысканную фарфоровую вазу с тонким горлышком. Схватить. Вдарить по темечку и… будь что будет!

Раз, два… Толстые пальцы Лунца стиснули