Он мой Май - Евгения Ник

— Приве-е…

Не успела договорить, как Макс, вдруг изменился в лице. Что? Он усмехнулся? И тут — щелчок. Как будто вселенная переключила кадр. Его взгляд — мимо. Улыбка — другой. Рука — не ко мне.

Да. Он отвел взгляд и посмотрел на девочку, что стояла слева от меня.

Карина Маслова. Длинноволосая блондинка из параллельного класса. С глянцевыми губами и ногтями, как леденцы — розовыми и блестящими перламутром.

— Привет, потанцуем? — прозвучал его голос.

— М-м-м, давай. Привет… — смущенно ответила она.

Макс танцевал с ней весь медляк. А я стояла, как дура, прижав руки к груди. Потом убежала в туалет и проревела до конца вечера, сидя на бачке, пока подруга дежурила у двери и уговаривала меня выйти.

С того дня все изменилось.

Макса я возненавидела. При любом удобном случае стала его подкалывать. Так, мой любимый Кудряш стал противным Гривотрясом. Но и он в долгу не оставался. В общем, последние годы учебы мы цапались словно кошка с собакой.

И вот теперь — он мой начальник. Улыбается так же. И я выдаю улыбку в ответ, но, грустную такую... В голове у меня все еще девочка в “слишком взрослом” платье, с опущенными ресницами, стоящая у стены и верящая в чудо. Только теперь чудо сидит в кабинете напротив и говорит:

— Дараганова, думаю, на сегодня хватит. Завтра продолжим.

Поднимаю взгляд. И больше не вижу, как сейчас говорят, краша своего детства. Теперь это взрослый мужчина, мой начальник и…

Жутко раздражающий тип.

Глава 4

Макс

— Тебя подкинуть домой? — спрашиваю Аню, как только мы выходим из здания нашего офиса.

Она оборачивается, лицо приобретает страдальческую гримасу.

— Нет, спасибо. Думаю, на сегодня лимит общения с тобой исчерпан.

Да что с ней не так? Я же по-нормальному пытаюсь, но нет. Рыжая в своем стиле — стервозном и дико раздражающем.

— До завтра, — бросаю с ноткой недовольства и двигаю в сторону парковки.

Уже достаю ключи от машины, как слышу за спиной ее тихий голос:

— Постой.

Оборачиваюсь. Она стоит, прикусив губу, словно решая, стоит ли говорить то, что у нее на уме. В итоге выдыхает и выпаливает:

— Там… Дождь собирается, а я без зонта.

Внутри меня что-то теплеет. Ну вот, может же нормально общаться.

— Садись, отвезу тебя домой, — отвечаю, стараясь скрыть довольную улыбку.

Она кивает головой, в глазах уже нет той неприязни, что была пару минут назад.

Но…

Всю дорогу мы ехали молча. Аура, скажу я, очень гнетущая. В итоге не выдержал, включил музыку. Но мой музыкальный вкус Дарагановой не понравился, и она молча переключила на радио. Вот и чем ей Milo Greene не угодил? Специально искал, что-то легкое, фоновое.

— Приехали, — говорю спустя полчаса.

— Макс, я не слепая и сама узнаю свой дом, — давит она с сарказмом. — Спасибо. До завтра.

— До завтра, — киваю.

Аня открывает дверь, словно ласточка выпархивает из машины и быстрым шагом идет к подъезду.

Смотрю ей вслед, пока она не скрывается за дверью подъезда. Забавная все же. Вроде колючая, но чувствую, что за этой броней скрывается что-то другое. Понять бы еще что. Честно говоря, уже не помню, с чего все началось, и с какого момента мы начали цеплять друг друга.

Завожу двигатель и выезжаю на дорогу, размышляя о сегодняшнем дне. Он был нереально долгим и изматывающим. Столько новой информации и нужно как можно скорее вливаться в процесс. Чувствую, этот месяц будет тяжелым.

Захожу в свою съемную квартиру, понимаю, что меня сейчас ждет квест под названием “разбор вещей”. Да уж, я ведь практически с корабля на бал ворвался сегодня в офис. Толком и не обжился.

Часа два у меня уходит на то, чтобы разобрать все мое барахло, помыться и заказать доставку ужина на дом. И теперь я расслабленно сижу в кресле с кружкой ароматного чая, а в голове снова всплывает образ Ани. Такая встреча неожиданная. По правде говоря, спустя столько лет как-то неудобно видеть бывших одноклассников. Не знаю почему. После выпуска не поддерживал ни с кем связь. Ровно было. А тут вот. Дараганова. Мелкая, рыжая стерва, ставшая взрослой и…

В мыслях крутится одно слово, но я отгоняю от себя его. Бредятина. Хватит думать о ней. Завтра еще по горло нажрусь этой дикаркой. Сам не рад буду.

Встаю, плетусь на кухню, чтобы помыть кружку. Затем иду в ванную, умываюсь, чищу зубы. После — в спальню, ложусь в кровать, закрываю глаза и проваливаюсь в сон, в котором почему-то вижу ее сердитое лицо.

Опять она?!

Даже во сне не отдохнуть!

Утро наступает неожиданно быстро. Будильник противно звенит, вырывая меня из объятий Морфея. С трудом поднимаюсь с кровати, собираюсь и стартую на работу.

В офисе зарываюсь в работу, изучаю проекты, ближе знакомлюсь с командой. Неплохие ребята. Радует. Аню вызываю в свой кабинет за час до обеда, чтобы обсудить нашего клиента.

Вначале все шло хорошо, мы сухо обсуждали детали по рекламе, дизайн и тому подобное, но потом что-то пошло не так…

— Ты уверена, что этот макет привлечет целевую аудиторию? — спрашиваю, откинувшись на спинку кресла.

— Абсолютно, — парирует Аня, — Он яркий, запоминающийся и соответствует брендбуку клиента.

— Я вижу только аляпистость и хаос. Где здесь креатив? Где инновации?

— Креатив в простоте, — огрызается Аня, — А ваши, Максим Валерьевич, “инновации” отпугнут половину потенциальных покупателей! — выпаливает, бурно жестикулируя руками.

Спор разгорается все сильнее. Голос повышается, аргументы становятся все более личными. Уже летят злосчастные “Гривотряс” и “Рыжая” и даже “глупая” и “придурок”. Чувствую, как внутри поднимается волна злости и раздражения. Грохаю по столу кулаком, и в этот момент в кабинет влетает мой дядя.

— Это что за балаган?! — шипит Александр Иванович. — Максим, Анна! — краснеет до состояния переспелого помидора. — Быстро ко мне! — рявкает он и быстрым шагом выходит из кабинета.

— Это все из-за тебя, — ворчит рыжая стерва.

— Да что ты? А может, из-за того, кто больше всех визжал?

— Да пошел ты…

— Да пошла ты…

Одновременно начинаем движение и сталкиваемся плечами в проходе.

— Премии лишу.

— Не страшно.

Остаток пути идем молча.

Дядя ждет нас в своем кабинете, восседая за огромным столом, словно царь на троне. Атмосфера накалена до предела, кажется, искры вот-вот посыплются из воздуха. Он сверлит нас взглядом, от которого хочется провалиться сквозь землю.

— Я, конечно, понимаю, творческий процесс, — начинает он, стараясь говорить спокойно, но в голосе чувствуется сталь. —