Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги - Лена Харт

захватил с собой пару эклеров. После битвы с капризным тестом ты хотя бы знаешь, что проиграла достойно. А я просто ем отельную еду и притворяюсь, что это съедобно. А.»

Её ответ заставляет меня расхохотаться вслух:

«Артём, когда вернёшься в Сочи, приходи в мою кондитерскую. Я устрою тебе реванш с эклерами — либо ты их победишь, либо они тебя. Беспроигрышный вариант в любом случае. А пока что можешь утешиться мыслью, что отельная еда — это как турбулентность: неприятно, но не смертельно. П.»

Я откидываюсь на спинку кресла и понимаю, что улыбаюсь как идиот.

Когда я в последний раз так улыбался? Месяц назад? Два? Или ещё до разрыва со Стешей?

Пишу:

«Полина, ты только что сравнила отельную еду с турбулентностью. Это самое точное сравнение, которое я слышал за последние полгода. Теперь я буду думать об этом каждый раз, когда буду есть сухую курицу из фольги на высоте десяти тысяч метров. Кстати, а что тебя заставило заняться кондитерским делом? Врождённая любовь к сладкому или желание мстить капризному тесту? А.»

На этот раз ответ приходит не сразу. Я хожу по номеру, заглядываю в мини-бар, достаю воду.

Наконец уведомление:

«Можно сказать, и то, и другое. В детстве я думала, что моя бабушка — волшебница, потому что умела превращать муку, яйца и сахар в маленькие чудеса. Потом выросла, поняла, что это не магия, а химия плюс терпение. Но ощущение волшебства осталось. А ещё я обожаю видеть, как люди улыбаются, когда пробуют что-то вкусное. Это лучше любого антидепрессанта. П.»

Что-то сжимается в груди. Странное, тёплое ощущение, которого я не чувствовал слишком долго.

«Твоя бабушка была права — это и правда магия. Просто другого рода. А люди, которые дарят другим радость через то, что они создают своими руками, — редкий вид. Берегите таких людей. А.»

Отправляю сообщение и сразу же жалею о последней фразе. Слишком серьёзно. Слишком много.

Но Полина отвечает:

«Артём, а кто дарит радость тебе? Кроме высоты и свободы полёта, конечно. П.»

Останавливаюсь посреди комнаты.

Кто дарит радость мне?

Раньше я бы ответил: Стеша. Сёстры. Друзья. Но сейчас…

Сейчас я не помню, когда в последний раз радовался чему-то, кроме успешной посадки в плохую погоду.

Пишу честно:

«Хороший вопрос. Боюсь, в последнее время мой список стал значительно короче. Но сегодня вечером в него можно добавить переписку с девушкой, которая сравнивает отельную еду с турбулентностью и понимает, что такое магия. А.»

Пока жду ответа, телефон начинает звонить.

Костя.

— Артём, ты где? — Его голос звучит слишком бодро для такого времени.

— В отеле. Пытаюсь спокойно провести вечер.

— Понятно, на тусу рассчитывать не стоит…

Он отключается, а я сажусь обратно к ноутбуку.

Читаю сообщение от Полины:

«Тогда мы квиты. Потому что сегодня мой список тоже пополнился — пилотом, который умеет быть честным даже с незнакомками и не боится признавать, что иногда радости в жизни становится меньше. Это редкое качество. П.»

Что-то переворачивается внутри.

Эта девушка… она видит. Без лишних слов, без попыток залезть в душу с сапогами. Просто видит и принимает.

Долго сижу перед пустым полем для ответа.

Что я хочу ей написать? Что думаю о ней уже полчаса подряд? Что её сообщения заставили меня улыбнуться в день, когда я был уверен, что улыбаться не буду?

В конце концов пишу:

«Полина, я возвращаюсь в Сочи послезавтра. Знаю, это может показаться безумием, но… хочешь встретиться? Увидеть, насколько твои эклеры действительно способны победить усталого пилота? А.»

Палец зависает над кнопкой отправки.

Последний раз я так волновался, приглашая девушку на свидание, когда мне было семнадцать.

Нажимаю «отправить».

Сообщение улетает в ночь, через море, к девушке с голубыми глазами, которая умеет превращать муку в магию.

Теперь остаётся только ждать.

Глава 4

АРТЁМ

Сижу в кресле самолёта и смотрю на облака за иллюминатором. Рейс Стамбул-Сочи проходит спокойно — пассажиры дремлют, двигатели гудят монотонно, а я думаю о том, что меня ждёт на земле.

За эти дни переписки с Полиной что-то изменилось. Не знаю что именно, но каждое утро я первым делом открываю приложение, а не сводки погоды. Она пишет о своих эклерах, я рассказываю про полёты. Она делится историями из кондитерской, я — анекдотами из кабины пилота.

Вчера она прислала фотографию торта, который делала для чьей-то свадьбы. Трёхъярусный, белоснежный, с сахарными розами, которые выглядели настолько живыми, что хотелось их понюхать. А под фото написала: «Интересно, что думают люди, когда разрезают что-то настолько красивое? Я всегда чувствую себя немного виноватой.»

Я ответил, что красота создаётся для того, чтобы ею наслаждались, а не любоваться издалека. И добавил, что хотел бы попробовать что-то, что она создала своими руками.

Она написала: «Тогда торопись возвращаться. У меня для тебя есть сюрприз.»

Самолёт начинает снижение. Сочи приближается.

В аэропорту меня встречает привычная суета — толпы людей, объявления по громкой связи, запах кофе из автоматов. Добираюсь до своих апартаментов к семи вечера, бросаю сумку в прихожей и сразу же захожу в приложение.

Два новых сообщения от Полины:

«Артём, добро пожаловать домой! Как прошёл полёт? Надеюсь, еда в самолёте была не хуже стамбульской. П.»

«P. S. Сегодня случилась катастрофа. Забыла ключи внутри дома, а запасные лежали на кухонном столе. Пришлось лезть через окно, как грабителю. Соседи теперь смотрят на меня подозрительно. Зато у меня есть отличная идея для нашей встречи — хочешь встретиться в пятницу? П.»

Улыбаюсь, читая про её приключения с ключами. Представляю, как она карабкается через окно, ругается себе под нос и пытается объяснить соседям, что это её дом.

Набираю ответ:

"Полина, полёт прошёл отлично, еда, как и предсказывала, напомнила турбулентность. А твоя история с ключами заставила меня смеяться вслух.

Насчёт пятницы — отличная идея. Предлагаю встретиться в баре «Облака» в отеле Pullman, в центре. Панорамный вид, приличная кухня и никаких капризных замков. Подойдёт восемь вечера? А."

Отправляю сообщение и откидываюсь в кресле.

Пятница. Через два дня я увижу её.

За эти дни наша переписка стала частью моего дня. Я поймал себя на том, что жду её сообщений, планирую, о чём буду писать, представляю, как она смеётся над моими шутками. Это странное ощущение — словно кто-то включил свет в комнате, которая долго была тёмной.

Телефон звонит. На экране высвечивается имя Кости.

— Братан, ты же уже дома? — Его голос звучит слишком энергично для восьми вечера.

— Дома. Что случилось?