Под иными звездами - Деметра Фрост

ее при этом дрожали, поэтому получалось у нее плохо. Пришлось Франку схватить ее, чтобы остановить такое бесстыжее и смущающее даже его действо. Но даже тогда Урд не оставила своих попыток — стала вырываться из захвата крепких и сильных пальцев, а, осознав бесполезность этого, расплакалась — тихо, но горько.

— У меня маленькое и совершенно непривлекательное тело, — пробормотала она жалобно, — Почему я вообще выжила? Мне надо было умереть тоже, вместе с мамой и сестренкой! И тогда бы не было… ничего этого!

И снова пришлось Франку привлечь ее к себе, чтобы успокоить. Из-за этого они выдвинулись в путь гораздо позже запланированного и даже тогда — оборотница плелась так медленно и нехотя, что даже стойкий к капризам вампир возносил глаза к небесам, прося одарить его терпением. Право дело, ему уже хотелось поскорее передать не на шутку расшалившуюся оборотницу в руки, точнее говоря, в лапы ее сородичей. И даже не сколько ради себя, сколько ради нее самой. Быстрее исчезнет с ее глаз — быстрее она успокоиться и смириться. Потому что ее горящие болью и откровенным желанием глаза начинали уже не на шутку его беспокоить.

Неделя путешествия вампира Фарнка и оборотницы Урд ознаменовалась появление в лесу запаха зверолюдей. Сначала его почувствовала девушка, следом, частично трансформируясь, и сам Франк. Близкое присутствие оборотней обрадовало его, а вот Урд, наоборот, опечалило. Усевшись на землю, она пожаловалась на усталость и головную боль и, сдерживая раздражение, пришлось Франку сесть в паре шагов от нее. Он старался не смотреть на нее, но чувствовал ее взгляд — пытливый, внимательный и осуждающий. Девушка не прекращала говорить о своем нежелании встречаться с сородичами и не оставляла надежд уговорить вампира на «домик в лесу и дюжину совместных детишек». Ее даже не смущало, что их априори не могло быть — полукровки встречались лишь в сказках и легендах, но никак не в жизни. Но Урд это не смущало и не останавливало — она все говорила и говорила и расписывала поистине волшебную и счастливую жизнь.

А потом появились и они — зверолюди. Высоченные, коренастые и мощные. И если Урд можно было сравнить с кошкой, то их — определенно с чем-то крупным и грозным.

— Упырь, что ли? — поведя носом прямо перед лицом Франка, спросил один, ненавязчиво так поигрывая дубинкой.

Вампир поморщился. В устах людей это прозвище еще можно было стерпеть. А вот от оборотней — как-то не очень.

— Он, родимый, — подтвердил другой, тоже принюхиваясь, — А это кто? Неужто хвостатая? Не нашенская!

Они не сразу заметили миниатюрную фигурку Урд, мгновенно спрятавшуюся за спину Франка при появлении огромных и взъерошенных мужиков. Вампир слышал, как она тихо и угрожающе шипела за ним и даже улыбнулся. По сравнению с этими зверолюдьми она выглядела совсем крохой и боялась вряд ли меньше, чем людей, что вырезали ее деревню.

— Откуда и какими судьбами, господа? — пророкотал третий мужик, самый крупный из появившейся компании, и самый на вид опасный и жесткий. Его широкое лицо с мохнатыми бровями и глубоко посаженными глазами пересекал глубокий шрам, который делал его еще более угрожающим и внушающим опасение.

— Меня зовут Франк, это — Урд! — заговорил вампир, слегка поворачиваясь, чтобы оборотням было лучше видно девушку, — Ее деревню сожгли люди, она одна осталась. Решил помочь — у людей ей жилось бы не лучше, чем собаке.

Приблизившись почти вплотную, все трое глубоко вдохнули воздух и тут же улыбнулись. Радостно так и дружелюбно, что мгновенно заставило их лица преобразиться — они словно осветились изнутри и будто бы искренне радовались появлению зверодевушки.

— Вот оно как? Правду, что ли, красавица, упырь говорит?

Урд хмуро и нехотя кивнула.

— Немая, что ль? — удивленно спросил один из оборотней.

— Застенчивая, — уклончиво ответил Франк, — Дикая немного. Все-таки, такая трагедия…

— Ну а твой-то резон ее провожать было, вомпер? — поинтересовался тот, что покрупнее, — Поди, награду какую хочешь?

Франк улыбнулся, но скупо и предупреждающе. Мужики его ухмылку поняли и одобрительно закивали.

— Ну, тодыть, потопали, а? — весело поинтересовался оборотень, — Накормим, напоим, да отдыхать положим… На многое, вомпер, не надейся — ваш народец нам не особо люб, но за родича спасибо!

Франку очень хотелось сказать, что не очень-то они на родичей смахивают — больно уж на медведей похожи.

А в маленькой деревне зверолюдей он только убедился в своих домыслах — это и правда были медведи-оборотни. Не только мужчины, но и женщины отличались крупными фигурами и ростом, а в земле, играясь и забавно попискивая, крутились и переваливались детеныши — маленькие и не очень медвежата.

Фран снова глянул на Урд. Отметил ее понурый и недовольный вид, так резко контрастирующий с невероятно радостными мужчина и невольно подумал: а будет ли такой уж хорошей идеей оставлять такую кроху среди медведей?

И он совершенно не удивился, услышав от нее в сумерках, около костра, после того, как хлебосольная жена деревенского старосты их сытно накормила, категоричное и до смешного суровое:

— Не хочу здесь оставаться!

На них посмотреть собралась вся деревня. Праздник в их честь, конечно, не закатили, но на деревенской площади, в центре которой высоко полыхал большой костер, оборотни расселись в несколько рядов и громогласно переговаривались, передавая огромный черпак с медовухой. Все вопросы пришельцам были заданы, все ответы получены, и теперь они просто приятно проводили время, изредка вынуждая и своих гостей присоединиться к той или иной беседе. Царила атмосфера какой-то дикой, но все же уютной семейственности и простодушия. «Вомперу» здесь понравилось, а вот Урд взирала на оборотней дико и насторожено. Что поделать — разные темпераменты.

— Здесь тебе будет хорошо, — уверенно заявил Франк, смело отпивая из черпака.

— Не будет…

— Почему ты так в этом уверена?

— Ты только посмотри на них! — громко воскликнула девушка, обводя рукой собравшихся вокруг костра оборотней.

— Тише ты! — улыбнувшись, произнес Франк и обнял ее за плечи, — Невежливо так себя вести с теми, кто столь гостеприимно принял нас.

Девушка прыснула и обиженно насупилась. Но руку вампира не скинула и даже теснее прижалась к нему, явно млея от хотя бы такой, но близости.

А вот неделя без крови да и регулярная, пусть и частичная, трансформация не далась Франку просто. Он быстро опьянел и в итоге задремал, откинувшись на большой пень и сложив на груди руки. Никто его не потревожил, а у костра было тепло и уютно и не надо было даже контролировать циркуляцию своей крови. Впервые за долгое время вампир позволил себе как следует отдохнуть — в