Невеста проклятого герцога - Эва Морей

бледный холодный свет. Я лежу на массивной кровати с балдахином, больше похожую на трон для сна. Темное дерево изукрашено тонкой, почти ювелирной резьбой, а бордовые тяжёлые занавеси спадали ровными волнами, скрывая внутри уютный полумрак. У окна стоит массивное трюмо, с зеркалом в массивной раме и армией разноцветных флакончиков. В полумраке комнаты витает аромат лаванды и каких-то лекарственных трав, напоминающих настойку доктор Мом. Похоже, я всё ещё в замке герцога. И – о чудо – жива.

Голоса смолкают. Надо мной склоняется Рейв. Без мантии, без перчаток – и всё равно он выглядит как воплощение ледяного контроля. Даже волосы лежат идеально. В нашем мире за такое люди получают спонсорские от шампуня, а в этом хочется обвинить его в темном ведьмовстве.

— Вы очнулись, — констатирует он спокойно. — Это хорошо. Я почти начал сомневаться.

— А я почти начала надеяться, что всё это кошмар, — бормочу я, поднимаясь на локтях. — Но, похоже, нет.

Рядом стоит женщина, чей голос я слышала. Лет тридцати, с копной густых тёмных волос, собранных небрежным узлом, и глазами цвета отшлифованного янтаря. На ней длинное синее одеяние с серебряным шитьём, на груди знак в форме переплетённых линий и драконьего силуэта. Угу, дракон, значит. Что?! Здесь что еще и драконы есть. С другой стороны – чему удивляться: там, где магические контракты точно не место обычным людям. Попала я, конечно, конкретно.

— Ваше сиятельство, — говорит она герцогу, будто меня не существует. — Вы должны изолировать её. Проклятие не исчезает просто так. Оно ищет выход.

— Я не позволю обращаться с ней как с угрозой, — отрезает Рейв. — Она не виновата.

Я моргаю, совершенно ошеломленная уровнем такта. Ничего что я здесь, да?

— Простите, что вмешиваюсь в вашу семейную драму на тему “опасные жены и неудачные ритуалы”, но можно мне краткий ликбез? Что вообще происходит?

Женщина поворачивается ко мне. Её взгляд был пронзительный, слишком внимательный.

— Вы выжили после обряда, который убивает ложных избранниц. Это невозможно. Вы должны были сгореть дотла – телом и душой.

— Ну, возможно, я просто упрямая, — предполагаю. — Или кто-то в рецептуре вашего смертельного пунша что-то напутал?

— Что вы сделали во время ритуала? — требовательно спрашивает герцог. Рейв не оценил. Опять. Кажется, наш брак обещает быть напряженным.

— Простите? Просто выпила то, что дали. По инструкции.

— Девушка, на месте которой вы стояли, погибла бы сразу. Проклятие уничтожает ложную избранницу.

— О, отлично. То есть я – ложная ложная избранница?

— Это не смешно.

— А я и не смеюсь! Просто пытаюсь понять, что вообще происходит. Кто вы? Кто она? Что за проклятье? И почему вам плевать, на ком жениться? С вашей внешностью можно и подождать пару лет – часики явно не тикают. — распаляюсь я все больше. Кажется, эту тележку безумия уже не остановить.

Глаза герцога вспыхивают короткой искрой.

— Спишу ваше поведение на шоковое состояние. Вопросы – после ужина. В моём кабинете.

Он оборачивается к женщине:

— Это семейный лекарь, Кассандра Лумин. Лучшая в своём деле.

Кажется, после этого он теряет ко мне интерес.

— Если что-то изменится – сообщите немедленно, — бросает он Кассандра и направляется к двери.

Я вскидываю руку:

— Стойте! Вы хоть понимаете, что я не знаю, где нахожусь, кто вы и почему все ведут себя так, будто я – системный сбой?

Он замирает почти на пороге.

— Леди Ашворт, — произносит медленно, скупо отмеряя каждое слово — Я не понимаю половины ваших фраз, но сейчас вам достаточно знать: вы – моя жена.

— По документам или по проклятью?

— По обоим пунктам.

— Прекрасно, — я устало выдыхаю. — Хоть что-то стабильно.

Он на миг задерживается, бросая на меня нечитаемый взгляд и все-таки выходит. Дверь тихо закрывается. Кассандра подходит ближе. Её пальцы пахнут травами и легким ароматом мяты. Она проводит ладонью над моим телом от макушки до ног - без прикосновения, но воздух будто сгущается, прокатывается волной сверху-вниз.

— Если почувствуете жар или увидите на коже золотые нити – зовите меня. Это значит, что… — она замялась, — ничего хорошего.

— Вдохновляюще, — бурчу я. — Вы так всем больным говорите?

Она впервые чуть усмехается, почти незаметно.

— Нет. Обычно они не доживают до разговора.

Я растеряно моргаю. Похоже больше вопросов к семейному доктору у меня нет.

— Прекрасно. А как вас звать, если что?

— Служанке скажете, если станет хуже— Она направляется к двери и тихо выходит.

Я остаюсь одна. В комнате стоит оглушающая тишина: только звук ветра за высокими арочными окнами да редкие вспышки магического света от камня на стене. Без привычного шума большого города за окном даже жуть берет. Я сажусь, преодолевая легкое головокружение, смотрю на свои руки - те самые, что ещё вчера держали пластиковые стаканчики и отмеряли верное количество кофейных зерен. Кожа чуть светлее, ногти аккуратные. Чужие.

Воспоминания из прошлой жизни начинают казаться размытыми и неясными. Помню, как ходила на свою работу – самую обычную. Помню, как жила в своей студии – ничем не примечательной. Помню, как спорила с подругой стоит ли читать “Эпопею о герцоге-драконе”. И вот ирония: не прочитала - так теперь живу в ней. В той жизни меня звали Эвелина. А как зовут теперь?

Память о последнем вечере в другом мире накатывает резкой волной. Я возвращалась со смены по зимнему городу. Уже был поздний вечер и колючий снег летел прямо в лицо, заставляя меня кутаться в старый пуховик. Я спешила скорее добраться домой, чтобы укутаться в свой теплый плед, налить свой любимый чай с корицей и смотреть всякие глупые видео. Небольшой островок безопасности, минутная передышка перед завтрашним днем. Абсолютно похожим на предыдущий. Сейчас мне кажется, что я толком не жила свою жизнь. Будто она шла без моего участия, а я… Я просто была сторонним наблюдателем. Щепкой, которую тащило куда-то бурное течение. Я как будто никогда и не принадлежала тому миру. Отношения с близкими давно перешли в разряд «меньше знаешь, крепче спишь». Отец ушел из семьи, когда я была совсем маленькой. А мать нашла нового мужчину и со всей страстью строила с ним новую семью начиная с моих пятнадцати лет.

С людьми я всегда плохо сходилась. Вот только одна подруга у меня и была – Света. Да и