Измена. Попаданка в законе 2 - Тереза Нильская

И чья эта была кровь?

Тима нет рядом со мной уже несколько дней, а именно он и Дэб поили меня драконьей кровью. Которую Тим выпрашивал по-дружески у драконьего молодняка.

Так мы называли молодых крепких парней-драконов, собравшихся сейчас в драконьем лагере на склоне, на свои военные сборы.

Но их кровь не помогала. А эта помогла. В чем тогда причина? Я же аналитик, надо подумать.

Из комнаты меня тогда вывел Рочестер, сказал, что надо повышать свежим воздухом. Дэб ушел узнавать насчет обоза, чтобы нам уехать в его горное село, так как на границе было очень неспокойно, чернородцев ловили и уничтожали ежедневно.

Я была в очень плохом состоянии, ребенок просто выпивал меня изнутри. Мы вышли с начальником тюрьмы из казармы и…я увидела Маркуса.

Какого-то очень встревоженного, волнующегося и переживающего. И…в чем-то даже родного. Это чувство я помню.

А потом я ничего уже не помнила. Похоже, у меня был обморок. Ночь прошла мимо моего сознания. А этой ночью меня точно поили кровью и эта кровь наконец-то помогла.

— Думай, Лариса, думай!

Если кровь других драконов не помогала, оставался шанс только один — кровь отца ребенка. А значит, это именно Маркус ночью поил меня своей кровью.

То, что я пила кровь той ночью, я чувствовала, даже ее запах помню и вкус.

И то, что она помогла мне, было очевидно.

А значит, я была с ним той ночью. Значит, я проснулась в его палатке. Он меня, получается, принес к себе в палатку, прилетев в виде дракона в тот день.

А откуда тогда взялась эта рыжая драконица? Красивая, стервозная и невероятно противная. Один голос мерзкий чего стоил! «Попаданка, попаданка» — без конца на высоких нотах утром визжала.

Поет, наверное, где-нибудь, уж больно голос поставленный.

Мы что, втроем в этой палатке ночевали? Из-за того, что он двоеженец? Она же про свою свадьбу с Маркусом верещала, я помню. И значит, она была в палатке, раз каким-то образом записала мои слова.

Да, одни вопросы, вопросы. Размышляю дальше.

Кто-то спорил с конвоирами, не пуская их в палатку. Возможно, что Маркус, это ведь была его палатка.

Маркус не вступился за меня утром, когда меня вывели конвоиры из палатки. Стоял бледный и молчаливый. Получается, он поил меня всю ночь своей кровью, а потом не вступился за меня.

Дэб вступился за меня и дрался, рискуя жизнью и карьерой. А Маркус Эшбори — нет.

Почему?

— Услышал, что ты попаданка. Что ты просто оболочка. Решил, что ты похитила тело его любимой Ларики, убила ее, его любимую жену, — жёстко подсказало мне мое сознание.

Да, а вот это ведь все объясняет. Единственное, что может объяснить его поведение.

Размышления мои прерывает конвоир, вставший у решётки и открывающий окно для передачи еды. Мне просовывают не вонючие банки, а небольшой поднос с приличными на вид и запах судками. Беру, благодарю.

Открываю, вижу, что в судках нормальная каша с маслом, сладкий напиток и…кровь. По запаху та же, это кровь Маркуса. Дракона Маркуса Эшбори!

Что это значит? Он передал мне свою кровь. Он не считает меня попаданкой? Он не считает, что я убила Ларику и вселилась в ее тело? Или он позаботился только о сыне?

Но если меня сегодня казнят, как всех попаданцев в тюрьме, то и его сын также погибнет, как и я.

Сколько вопросов!

Кровь выпиваю залпом. Маленький внутри аж затанцевал от радости, ну как же, папина кровь досталась. Ем кашу, пью чай. Мне нужны силы, очень нужны.

После завтрака приносят воду в банке и забирают посуду. Далее начинают выводить заключенных небольшими партиями во дворик, размять ноги, но пяти камерам попаданцев прогулки не положены. Как и еще пяти камерам с маньяками. Нас приравняли, получается.

Я сижу на полке, смотреть все равно особо некуда, только сквозь решетку. Мимо меня проходят арестанты, выводимые на прогулку. Так как попаданцы здесь самые опасные, то наши пять камер самые последние, моя вообще крайняя, ближе к охране и двери.

Поэтому все арестанты неторопливо, бежать и быстро идти запрещено, проходят мимо нас, попаданцев.

— Привет, Голубая Ручка, — говорит, задержавшись около меня на мгновение, всего лишь на мгновение, огромный мужчина, что говорил со мной утром. — Я Томас, или Черный Буйвол, старший по этажу. Ничего не бойся, не обидим.

Томас идет неторопливо дальше, охранники на разговор со мной никак не реагируют, не запрещают. Ну, это наверное хорошо?

Следующий арестант также представился и еще добавил, за что сидит. Убийство, на первом этаже в основном убийцы. И следующий так же. И еще следующий. Договорились они, что ли, или Томас им подал сигнал?

В группе на прогулку выходят одновременно не более семи человек, последний, молодой и очень худой, задержался около меня чуть подольше:

— Сестрица, руку дергает, нарыв там, подержи ладонь свою, а, пожалуйста, — чуть не плачет он.

Я быстро вытягиваю ладони к решетке и прямо через нее направляю на больное место, куда показывает парень, свой голубой свет. Охранники дружно отворачиваются, и я вдруг понимаю, что они сознательно дают мне время на лечение этого бедолаги.

Они дают мне целых пять минут! А больше и не надо. У парня даже бледность зеленоватая с щек сошла, через пять минут.

— Спасибо, Голубая Ручка, век не забуду!

Не нужен мне твой век, живи только с миром. Так и хочется сказать, но я просто киваю.

Целый день арестантов с разных этажей выводили группами на прогулки, а они не забывали сказать мне про себя. У меня к вечеру голова уже опухла. И время от времени появлялись у меня перед носом то чья-то ладонь, то плечо, то рука, и даже поднятая ступня, нуждавшиеся в немедленном вмешательстве.

К вечеру даже один из конвоиров подошел, с плохо заживающей огнестрельной раной на руке. Чернородцев ловил, оказывается.

Конечно, помогла. А он потом ещё вкусные кексы в коробке передал. Нам с Алексом приятное сделал.

Магия моя от практики не истощалась, к счастью, а вроде бы даже и крепче становилась.

Здесь в тюрьме шла своя жизнь, по своему распорядку, и я тихо привыкала к ее особенностям.

Прошел и обед, и ужин, и каждый раз мне неизменно передавали баночку или судок с кровью, свежей. И еда моя явно отличалась от еды других арестантов.

Страшный приказ генерала Джеральда