Измена. Нам не по пути - Алсу Караева

– Поля, давай поговорим нормально, без истерик...

– Истерик?! – Я разворачиваюсь к нему, сжимая в руках его любимую рубашку. – Это ты называешь истерикой? Максим, я еще даже не начинала!

Рву рубашку. Просто так, двумя руками. Ткань не поддается сразу, но я тяну сильнее, и шов трещит. Пуговицы разлетаются по полу.

– Ты сошла с ума! – кричит он, пытаясь вырвать у меня остатки рубашки. – Это дорогая вещь!

– Дорогая? – Я смеюсь, и смех выходит надломленным. – А наш брак дешевый, да? Его можно было выбросить ради молоденькой журналистки?

Беру следующую рубашку. Эту я дарила ему на прошлый день рождения. Итальянский шелк, нежно-голубой, под цвет его глаз.

Рву и её.

– Прекрати! – Максим хватает меня за руки, но я вырываюсь.

– Не смей меня трогать! Эти руки обнимали её! Гладили её! – Голос срывается, но я не позволяю себе плакать. Не сейчас. – Ты принес её в нашу постель, Максим! В нашу постель!

– Это было один раз! – выдыхает он. – Только один раз, я поклянусь...

– Один раз?! – Я иду к комоду, выдергиваю ящик с его нижним бельем, переворачиваю его содержимое на пол. – Один раз достаточно, чтобы я больше никогда не смогла лечь в эту кровать! Один раз достаточно, чтобы меня тошнило от одного взгляда на тебя!

Носки, трусы, футболки – все летит кучей на пол. Я топчу их ногами, пинаю по комнате.

– Полина, остановись! – Максим пытается подойти, но я отступаю к шкафу.

– Зачем? Зачем останавливаться? – Достаю его джинсы, свитера, спортивную форму. – Ты планируешь развод! Ты уже все решил! Просто не нашел времени мне сообщить!

Тащу все к двери спальни. Одежда сыплется из рук, я спотыкаюсь о брюки, но продолжаю идти.

– Я хотел поговорить... – начинает он, но я перебиваю:

– Поговорить?! Когда? Когда именно ты собирался поговорить? После свадьбы с Ярославой?

Выхожу в коридор, открываю входную дверь. Начинаю швырять его вещи на лестничную площадку. Костюмы, рубашки, все летит кучей.

– Ты не можешь меня выгнать! – кричит Максим, бегая за мной и пытаясь подобрать одежду. – Это моя квартира тоже!

– Твоя? – Я останавливаюсь, поворачиваюсь к нему. – Первоначальный взнос вносила я! Ипотеку плачу я! Ремонт оплачивала я! А ты что вложил, Максим? Кроме своего хрена в молоденькую блондинку?

Соседка тетя Клава выглядывает из своей двери, жадно впитывая скандал. Мне плевать. Пусть весь дом знает, какой он подонок.

– Полина, прошу тебя... – Максим пытается взять меня за руку, и в его глазах наконец появляется что-то похожее на раскаяние. – Давай обсудим все спокойно. Я не хотел, чтобы так вышло...

– Не хотел? – Я отдергиваю руку. – Что именно не хотел? Чтобы я узнала? Или чтобы тебя застукали на свидании с любовницей?

Возвращаюсь в спальню. Его обувь стоит ровными рядами на полке – туфли, кроссовки, ботинки. Сметаю все в большой пакет.

– Ты выбросил четыре года, Максим, – говорю я, таская пакет к двери. – Четыре года я верила тебе. Строила планы. Мечтала о детях. А ты что делал? Трахал журналистку и жаловался ей на холодную жену!

– Я не жаловался! – защищается он.

– Врешь! – бросаю пакет с обувью ему под ноги. – Я читала вашу переписку! Каждое сообщение! "Поля стала холодной, Поля думает только о работе, Поля..." – голос ломается, но я продолжаю: – Я работала для нас! Для нашего будущего! А ты решил, что я просто стала тебе неинтересна!

Иду в ванную. Его бритва, дезодорант, гель для душа – все летит в другой пакет.

– Поля, если бы ты хоть раз за последние полгода спросила, как у меня дела... – начинает Максим, следуя за мной.

– Не смей! – Я разворачиваюсь так резко, что он отшатывается. – Не смей обвинять меня! Если тебя что-то не устраивало, надо было говорить! А не бегать налево к первой встречной!

– Она не первая встречная! – выдыхает он, и эти слова бьют сильнее любых других. – Я люблю её.

Мир на секунду замирает. Люблю. Он любит её.

– Убирайся, – шепчу я. – Убирайся сейчас же, пока я не сделала чего-то, о чем потом пожалею.

– Полина...

– ВОН! – кричу я так громко, что горло саднит. – ВОН ОТСЮДА!

Хватаю его телефон с зарядки, швыряю в стену. Экран разбивается с треском.

– Ты сумасшедшая! – Максим поднимает телефон, смотрит на трещины. – Это новая модель!

– Новая модель?! – истерика подкатывает к горлу. – Тебя волнует телефон?! ТЕЛЕФОН?!

Иду на кухню, открываю шкафчик, где стоят его любимые коллекционные бутылки. Дорогого, выдержанного напитка. Он собирал эту коллекцию три года.

Беру первую бутылку.

– Не смей! – Максим бросается ко мне, но я уже открываю окно.

– Прощай, коллекция! – Бутылка летит вниз, разбивается о асфальт.

– Полина, стой! – Он пытается отобрать вторую бутылку, но я ловко уворачиваюсь.

– Это за "Поля стала холодной"! – Вторая бутылка летит следом.

– Это стоит целое состояние! – кричит он.

– А наш брак? Он чего стоит? – Третья бутылка. – Это за "мы планируем жить вместе"!

Максим хватает меня сзади, пытается оттащить от окна. Мы боремся, четвертая бутылка выскальзывает из рук, падает на пол, виски растекается лужей.

– Отпусти меня! – Я вырываюсь, толкаю его.

Он падает на диван, смотрит на меня снизу вверх. И впервые за этот вечер я вижу в его глазах страх. Он боится меня.

Хорошо. Пусть боится.

– Знаешь, что больнее всего? – Мой голос вдруг становится тихим, почти шепотом. – Не то, что ты изменил. Не то, что влюбился в другую. А то, что ты не нашел в себе смелости сказать мне об этом честно.

Подхожу ближе, нависаю над ним:

– Ты мог просто сказать: "Поля, между нами все кончено, я хочу уйти". И я бы отпустила. Было бы больно, но я бы отпустила. Но ты... ты предпочел врать. Изменять. Планировать новую жизнь, пока старая все еще шла своим чередом.

Слезы наконец прорываются. Текут по щекам, капают на пол.

– Ты трус, Максим. Обычный, жалкий трус. И я потратила на тебя лучшие годы своей жизни.

Он молчит, опустив голову. Не пытается оправдаться, не спорит. Потому что знает