Развод. Гори все огнем - Иден Хол

могу, словно это важная миссия, может быть, это успокоить моего мужа, потому что он за меня переживает больше, чем за дом, который все еще горит, наверное. Но это очень эгоистично так думать, я вижу, как его взгляд застывает в одной точке, его жизнь так же разрушена, как и моя.

Он строил этот дом, это была его мечта. Построил дом, посадил дерево, целый сад даже. Только с сыном не получилось. А теперь…

– Давай, – Костя забирает у меня кружку и отставляет на раковину. Берет мою руку в свою и целует, прижимает кистью к щеке. – Я тебя так люблю, – говорит и закрывает глаза, – я хочу, чтобы ты помнила об этом всегда. Что бы ни произошло.

– О чем ты? – почему мне страшно от этой фразы, – больше ничего не произойдет. Хуже уже некуда, – усмехаюсь сквозь желание разрыдаться, обнимаю его руку своей второй, – я тоже тебя люблю. Мы справимся со всем этим.

Молча кивает, сжимает губы, кусает нижнюю. За дверью снова слышится плач ребенка.

– Кажется, мы всех перебудили, мне так неловко.

– Не думай об этом, пойду, постелю тебе на диване, а ты отдыхай, сколько тебе будет нужно. – Он встает с края, оглядывается, берет с крючка большой полосатый халат и кладет его на край раковины. – Вот, надень его. И шампуни можешь брать любые, все что хочешь, бери. Зови, если что.

И уходит из ванной. Я сползаю в воду глубже и накрываю грудь рукой, сердце грохочет под ребрами, не желая успокаиваться даже после чая с каплями. Как после всего можно успокоиться. Дотягиваюсь до кружки и допиваю все еще горячий чай. Хотя бы дрожать от холода перестаю.

Долго лежать не могу, начинает клонить в сон, поэтому моюсь не глядя какими средствами, и вылезаю из ванной, надеваю махровый халат и понимаю, что он мужской, пахнет гелем для душа, как у Кости. Наверное, мужа Ани, которого сейчас нет дома.

Мне становится опять неловко стеснять Аню и ее семью.

Осторожно выхожу из ванной, прислушиваясь к тишине. Дети, надеюсь, уснули. Прохожу по короткому коридорчику в сторону кухни, надеясь, что там Костя. Свет горит…

– Ну что ты дуешься? Что мне еще оставалось делать? – слышу его голос. – Куда еще идти? У меня дом сгорел!

– Не знаю, – эмоционально отвечает Анна, – не знаю я! А мне теперь как?

– Разберемся! – чуть рычит Костя.

Меня заливает жаром стыда, мы явно мешаем жизни этой семьи. Сейчас еще хозяин вернется, а тут не прошеные гости. Надеюсь, он адекватный человек и войдет в наше положение. Не выгонит хотя бы несколько дней, ведь мы не можем ни в гостиницу поехать, ни квартиру снять, у нас даже паспортов не осталось. Все сгорело.

– Как я им скажу, чтобы они к папе не подходили?

Глава 3

– Извините, мы не будем долго вас стеснять! – врываюсь в кухню, – и тем более вашего мужа! Мы съедем, как только найдем куда, да Кость?

Костя и Анна чуть ошарашено переглядываются, когда я влетаю в длинном мужском халате и едва не падаю, наступив случайно на подол. Не дай бог, она решит своего мужа из дома выставить на время из-за нас, чтобы нам всем хватало места. Дом, конечно, маленький, но мы не настолько наглые с Костей…

– Таня! – муж подхватывает меня, не давая упасть, – ну ты чего? Идем, уложу тебя, – сразу переключает на меня все внимание, уводит из кухни.

– Кость! – слышится голос со спины.

– Аня, потом! – шипит на нее через плечо, но даже не оборачивается. Шепчет мне, – даже не думай об этом, я все сам решу. Разберусь.

– Ты же не позволишь ее мужу жить где-то отдельно? Детки же папу будут искать, ну как они без него?

– Справятся, не переживай о них, – ведет меня в большую гостиную, в середине комнаты разложен диван, застелен цветастым постельным бельем и большим пуховым одеялом. Укладывает меня, гладит по волосам. – Ты лучше о себе думай, о нас.

И в его глазах столько эмоций, мое сердце колотится, не представляю себе свою жизнь без Кости. Даже думать об этом страшно, намного страшней, чем пожар. Он мой мир, мой смысл жизни, после смерти родителей от ковида, он единственный, кто остался из близких.

– Спи, любовь моя, – мягко целует в лоб, поднимается. Ловлю его за руку в последний момент.

– Куда ты?

– Мне нужно сходить к дому, проверить… – он не договаривает, но я понимаю, что речь о том, чтобы узнать потушили его или нет. Посмотреть, что осталось, поговорить с пожарными, если они все еще там. – Я скоро вернусь.

Приседает еще раз на край и целует меня в веки, заставляя закрыть глаза. Потом тихо уходит, пока я их не открыла. Вздыхаю и мысленно обнимаю его. От этой заботы и нежности я немного расслабляюсь и успокаиваюсь.

Долго лежу, пытаясь не думать ни о чем, но меня преследуют страшные картины взвивающегося в черное небо огня. Как пламя жрет стены, мебель, наши вещи, как дом превращается в черное бесформенное нечто. Я как наяву чувствую этот удушливый запах и жар.

Время тянется, а я боюсь шевельнуться, открыть глаза и обнаружить, что мягкая, теплая постель вокруг меня, это сон, а в реальности все горит и я у себя дома.

Все поменялось местами.

В какой-то момент эти видения захлестывают меня с головой, и я почти вскакиваю с криком, но тут же чувствую, что вернулся Костя. Он ложится, продавливая диван за спиной, обнимает меня и вжимается лицом в изгиб шеи. Дышит горячо и пахнет дымом с мылом вперемешку.

Только тогда я могу выдохнуть и отключаюсь во тьму без сновидений.

Утро наступает так же внезапно, когда я вздрагиваю и просыпаюсь как от удара. Сердце бьется как сумасшедшее, но страшный сон ускользает так быстро, что в ту же секунду я его уже не помню. В растерянности оглядываюсь вокруг и не сразу вспоминаю, где я и почему.

Когда вспоминаю, жалею, что это произошло. Лучше бы у меня была амнезия. Но я лежу в чужой комнате, чужого дома, а своего у меня больше нет.

Я лежу в жарком халате, который сбился во сне набок, на мне толстое одеяло, а рядом снова нет мужа. Поворачиваю голову, глажу постель, она уже остыла даже под одеялом. Давно встал.

Выбираюсь из этого душного кокона, запахиваюсь, затягиваю плотней пояс и приглаживаю волосы, торчащие во все стороны, словно я всю ночь металась по подушке.

В комнате