Бывший, реанимируй нашу любовь - Анастасия Иванoва

— Так что насчёт знакомства?

— Не будет, дядечка. Мне гадалка предсказала, не связывать свою с судьбу с тем кто живёт на седьмом. Говорят изменщиком будет.

Мужчина стоит раскрыв рот в немом шоке, а потом поспешно выдаёт:

— Вас Рая подослала, да⁈ Она сама сказала, что мы разводимся! Я не собирался ей изменять.

— Ууу, ты смотри-ка гадалка не обманула, а ты не верила ей, Кать.

В этот момент как раз раскрываются двери лифта, оттуда выходит эффектная блондинка с малышом на руках. Мужчина тут же падает ей в ноги, преграждая путь.

— Раечка! Я не собирался тебе изменять! Рая, это просто знакомство! Ты посмотри на неё, она же не в какое сравнение не идёт с тобой. Худая и рыжая!

Блондинка перевод непонимающий взгляд от мужа на нас. Осматривает сначала меня, потом Милу. Видно прикидывает о ком именно её муж говорит.

Мила хватает меня за руку и обходит по дуге.

— Он не врёт, — говорит Мила ей, — между нами ничего не было.

Затаскивает меня в лифт и жмёт на одиннадцатый этаж.

— Кать, скажи мне, неужели сейчас все мужики вот такие? — с детским разочарованием спрашивает Мила, — сначала улыбаются понравившейся девушке, а потом в ногах у жены ползают вымаливая прощение? Бррр, мне эта картина теперь в кошмарных снах будет снится! Нет. Лучше одна буду до самой старости, чем с таким.

— Мила, ну ты чего сразу в крайности? — пытаюсь успокоить сестру, пока лифт плавно поднимается. — Не все мужчины такие. Просто попался неудачный экземпляр для демонстрации.

— Да ладно тебе, Кать! — Милана скрещивает руки на груди, взгляд всё ещё полон негодования. — Я просто не понимаю, как можно так быстро переключаться⁈ Только что улыбался мне, а через секунду уже валяется в ногах у жены. Как после такого вообще можно верить мужчинам?

Я открываю дверь, пропускаю сестру вперёд.

— Давай не будем обобщать. Один идиот не делает погоду во всём мужском мире.

Разматываю объёмный зелённый шарф крупной вязки. Снимаю и закидываю на полку для головных уборов. Следом снимаю пуховик и вешаю на настенную вешалку.

— И, Милана, перестать приставать к мужчинам в подъезде! Так можно и на неприятности нарватся.

— А как мне ещё вычислить мудака с твоей прошлой жизни, если подниматься к нему на этаж ты мне запретила.

Сестра скидывает своё зимнее пальто прямо на пуфик, там же сбрасывает сапожки на небольшом каблучке и идёт в ванную. Не обращая на шум воды продолжает со мной разговаривать, пока я убираю её вещи.

— Я столько лет мечтала ему надавать по шее за всё, что он сделал. За все твои пролитые слёзы.

— Он не виноват.

— Он — нет, а его семья — да! Если бы не его чокнутая мамаша, ты была бы хирургом.

Сглатываю горький ком в горле.

Прошло десять лет, а я до сих пор помню тот разговор в мельчайших подробностях.

* * *

— Так вот как живёт теперь мой сын.

Женщина в строгом красном костюме отталкивает меня и без приглашения проходит в нашу съёмную квартиру. Осматривает её, словно под лупой.

— Мда уж… ни какого комфорта и уюта. Обычный барак.

Женщина показательно проводит двумя пальцами по консоли в прихожей,проверяя на наличии пыли.

— Ну хотя бы убираться умеешь, и то хоршо.

— Что вам нужно? — голос предательски дрогнул выдавая весь мой страх и неуверенность.

— Поговорить.

Она сама проходит на кухню, но на стул не присаживается. Останавливается у окна, морщится от открывшегося вида прямо на МКАД.

— Ты не пара для моего сына. Он из семьи врачей. У него впереди блестящая карьера хирурга, а ты ненужный баласт. К сожалению, Матвей на данный момент ослеплён и не понимает, что от тебя нужно избавляться.

— Что вы такое говорите?

Я понимала смысл её слов и куда она клонит, но верить в услышанное отказывалась.

— Мне неважно как, но ты сегодня же расстаёшься с Матвеем. Рвёшь ваши отношения раз и навсегда.

— Нет!

— Да. В твоём городе кажется осталась сестра с бабкой. Обидно будет, если опека признает бабку не дееспособной и придётся тогда малышке отправится в детдом. Малышка красивая, думаю, найдутся те, кто захочет быстро оформить опеку. Только вот в какую семью она попадёт вопрос. К новым любящим маме и папе, или к какому-нибудь торговцу людьми.

Страшные картинки тут же возникли перед глазами. Пальцы предательски задрожали и из выскальзывает стакан с водой, который я только что взяла, чтобы сделать пару глоточков, так как от слов этой женщине в горле пересохло.

Мать Матвея смотрит на осколки около моих ног, едва заметно усмехается, радуясь, что добилась нужного эффекта.

— Так же, Катерина, тебе нужно уехать из города. Так мой мальчик быстрее забудет о тебе.

— Я не могу! У меня здесь учёба и работа.

— Были. Тебя отчислили. Соответсвенно и с работы уволили. Тебе не быть врачом, Катерина. Твоя судьба утки выносить и унитазы мыть. На большее не расчитывай. Тебя на учёбу не возьмёт ни один медицинский колледж и тем более инстинтут. Ты никто! Твоя судьба утки выносить и унитазы мыть. На большее не расчитывай. Поверь Катерина, я сделаю всё, чтобы ты никогда не забыла, кто ты на самом деле и где твоё место.

Глава 6

Я не поверила матери Матвея, но и любимому ничего не рассказала. Сердце сжималось от тревоги — мне отчаянно не хотелось, чтобы он из‑за меня портил отношения с матерью.

Своё подавленное состояние и заплаканный вид я списывала на усталость. Мурзиков верил мне, и это лишь усиливало чувство вины. Через пару дней раздался звонок от бабушки — она сообщила, что к ним приходили из соцзащиты.

А в институте меня ждал новый удар: в восстановлении отказали, сославшись на нарушение правил проживания в общежитии. Хотя я давно официально съехала оттуда! Но у администрации нашлись свидетели и доказательства, будто именно по моей вине случился пожар.

Я чувствовала себя раздавленной и напуганной. Всё внутри кричало: «Расскажи Матвею!» Но словно уловив мои намерения, декан остановил меня:

— Кать, не переходи дорогу Мурзиковым. Татьяна Матвеевна устраивает дружеские ужины с министром здравоохранения. Павел Игоревич — владелец крупнейшей фармацевтической