Я жду от вас ребёнка, босс! - Виктория Вишневская

Глаза от шока лезут на лоб. Я оборачиваюсь и, вцепившись в сумочку, смотрю на обычный автомобиль с тонированными стёклами.

— Это не доказано, — стою на своём, снова поворачиваясь к нему. — Я не эскортница.

Зачем вообще Тимуру Руслановичу нанимать девушку для эскорта, если он хочет познакомить свою дочь со своим партнёром?

Что-то тут нечисто. И чую, Вера получит у меня таких затрещин, которых не видела никогда даже от отцовской ладони. А у него она просто огромная.

Мужчина протягивает мне телефон и показывает экран. Прищуриваюсь из-за своего плохого зрения и читаю дурацкие крохотные строчки:

«Босс, машина из агентства: м357кн. Девушку зовут Ася. Должна была быть другая, но в последний момент всё поменялось. Знаю, Вы не любите рыжих, но… Не увольняйте меня, пожалуйста!»

Дальше не читаю. Сжимаю пальцы в кулаки и стискиваю зубы, закипая. Ещё немного — и я сорвусь и стукну по этой машине, что медленно отъезжает от входа, оставляя меня один на один с мужчиной, который не так всё понял.

Хотя нет. Я бы тоже так подумала.

Меня подставила собственная подруга. И я ей за это отомщу.

Но сейчас…

— Я не могу Вам всё объяснить, — говорю честно.

Хоть Вера практически нагадила мне в душу… но я ещё не во всём разобралась. Вдруг это ошибка? Только хуже могу сделать. Да и понимаю, что если бы сюда приехала Вера…

Отец вызвал свою дочь в эскорт. Бр-р…

Но оставаться здесь я больше не намерена.

Настроение падает куда-то вниз. Потому что по сути меня теперь считают эскортницей. Но это ведь не так. Я девочка приличная. Да, в деньгах нуждаюсь, но… Не так сильно! Только на свои хотелки. А тут…

— Простите, но я пойду. Не вижу смысла дальше беседовать с Вами.

Лучше ретироваться, чем терпеть на себе этот презрительный и в то же время пронзительный взгляд. Поэтому разворачиваюсь и делаю шаг вперёд — хоть и совершенно не знаю, куда идти и как отсюда уехать. Такси закажу. Но лишь бы подальше от этого человека.

— Я Вас не отпускал, Добровольская, — грудной красивый (скажем честно!) тембр раздаётся над ухом. Тёплые и будто железные пальцы снова обхватывают мой локоть. Дёргают на себя.

От испуга я наступаю на камешек, с которого соскальзываю. Неловко повернувшись, врезаюсь в твёрдую широкую грудь. И неосознанно вдыхаю головокружительный аромат.

Я ничерта не понимаю, чем он пахнет. Не шарю ни в каких нотках ароматов и подобном. Но признаюсь честно — отец моей подруги пахнет о-очень вкусно.

Сжимаю пальцы на дорогущем пиджаке и поднимаю взгляд вверх.

— Мой секретарь уже заплатил агентству. Поэтому будете играть роль, на которую Вас сегодня наняли.

Я хочу полягаться… завопить, что никто меня не нанимал, и это Верка-зараза подставила меня… но вместо этого с губ срывается совершенно другое:

— Какую роль?

Кажется, мой вопрос ему не нравится. Карие омуты темнеют, превращаются в чёрную бездну, от которой хочется бежать. Он сжимает челюсти, скулы очерчиваются ещё сильнее, а ноздри раздуваются в гневе.

— Перестаньте притворяться дурой, — шипит предупреждающе. — И возьмите себя в руки. Вам ещё играть роль моей сегодняшней пассии.

Девушки, да?

Господи, что сегодня за день вообще? То меня наряжают как куклу, то называют эскортницей, которой я, видимо, и оказываюсь. А потом ещё отец моей подруги говорит, что я должна сыграть его девушку!

Он отстраняет меня от себя, подхватывает под руку и ведёт в особняк.

Я как в тумане. Или в шоке. Пока не определилась. Иду рядом с ним и смотрю по сторонам. Помощи ищу, что ли?

— Я не из эскорта, — повторяю настойчиво ещё раз.

Вряд ли он прислушается и скажет: «Да? А, ну тогда иди, обознался»…

Нет, точно нет.

— Тогда, наверное, нет смысла спрашивать, откуда Вы здесь, так ведь?

Да он насмехается надо мной! Открыто!

— Я — приглашённый гость, — гордо вздёргиваю подбородок, возвращая себе всё своё самообладание. Распрямляю плечи. Походка становится уверенней.

Чего это я расклеилась перед ним? Да, аура у него ужасающая, как и взгляд, но… Что он мне сделает, а?

— Что Вы ещё придумаете?

Вот. Не верит. Снова.

Как мне сказать, что его дочь меня подставила? Никак. Я ведь и ошибаться могу.

— Потом придумаете очередную отмазку, — отрезает раздражённо, пока мы идём по каменной дорожке вдоль красивых деревьев.

Вдыхаю ночной запах растений и воды, бьющей из фонтана. Если бы не Тимур Русланович — вечер был бы отличным. Но, к сожалению, он продолжает вести меня ко входу в особняк, где стоит несколько людей, затягивающихся сигаретами. Какая мерзость!

Интересно, а он курит?

Тьфу! С чего вообще такие мысли? Не знаю, но вдруг стало интересно.

— Погодите, — останавливаю его в паре метров от лестницы.

Мужчина недовольно разворачивается ко мне и смотрит сверху вниз. Прожигает своими карими глазами, от взгляда которых хочется провалиться сквозь землю. Какие же они у него красивые и пугающие одновременно… Жуть просто!

Вообще не понимаю, как мужчины могут быть такими мрачными и притягательными в одно и то же время.

— Мы здесь пять минут, — произносит внезапно.

К чему это он?

— А Вы уже создаёте проблемы.

Так вот оно что… Я сжимаю зубы.

Тише, Ась. Держись. Он пока что ещё отец твоей подруги. Тем более Вера сказала, что мужчину надо очаровать. Блин, а она знала, что здесь её отец?

Аха. Чёрт! Я просто представила, как бы это всё было.

Бахрамов заказывает эскортницу. А там — дочь!

Попа от ремня горела бы потом три недели!

— И продолжаете это делать.

Его голос жалит, словно огонь, хлёстко бьёт по лицу и вырывает из фантазий.

Жарких фантазий… У меня от одной мысли об этой возможной каре пятая точка просто горит.

О, да… Вере надо бы.

— Знаете, что? — чуть не взрываюсь я.

Но нет…

«Держись Ася, держись!» — проговариваю в голове мантру. И шумно выдыхаю.

— Что мне делать? Есть какие-то указания? Как Вас называть? Или, может, надо…

— Делайте всё, как всегда, — отрезает он.

Говорит так грубо, что желания сотрудничать с ним не появляется никакого. Но ладно. За это ведь заплатили. Он не виноват, что настроение у него из-за меня испортилось.

Хотя… Будь моя воля, я бы дала ему между ног каблуком и убежала. Но нельзя.

— Вы у меня первый… — отвожу взгляд в сторону и смотрю на полную луну. И опять вздёргиваю подбородок.

С каких пор я смущаюсь, говоря эти слова?

Так романтика! Ночь, луна… Фонтан вон. Кавалер только не тот!