Поиграем в любовь - Бриттани Ш. Черри

Иногда мне хочется найти повод носить такую же наклейку. Но пока я неудачник — я всегда найду повод закурить.

— Какая собака пробежала между тобой и Лэндоном? — спрашивает Салли.

Этот вопрос требует слишком много объяснений. Я пожимаю плечами, выпускаю облако дыма в холодный воздух и смеюсь, когда вижу, как Салли пытается поймать его ртом.

— Твоя мама так рада, что ты здесь, — улыбается она и оглядывает задний двор, замечая нелепые рождественские гирлянды, но никак это не комментирует. — Она волнуется, знаешь ли. Ей важно, как у тебя дела. Всё ли с тобой в порядке.

— Знаю.

— И как? Ты правда в порядке, малыш?

Я снова пожимаю плечами. Не уверен, что вообще понимаю, что значит быть «в порядке». Несколько месяцев назад мне исполнилось двадцать семь. Я езжу на машине, за которую заплатил отец, живу в квартире, за которую он оплачивает половину аренды, и работаю барменом, чтобы закрывать вторую. Сколько бы я ни пытался пробиться в мир актёрского искусства, мне здесь, в Чикаго, не везёт. Как вообще начать составлять резюме, если единственный способ получить роль — это опираться на своё несуществующее резюме?

— Я в порядке.

Она улыбается и кладёт голову мне на плечо.

— Для актёра ты никудышный лжец. О, кстати, угадай, кто Тайный Санта для тебя в этом году.

Салли достаёт из кармана пальто листок бумаги и протягивает мне.

— Знаю, что ещё рано и это куда меньше пяти долларов, но плевать. Ты же знаешь, как я отношусь к правилам и прочей ерунде.

Прищурившись, я разворачиваю сложенный лист и замираю. Мой взгляд снова устремляется к тёте — она всё ещё улыбается.

— Ты шутишь?

— С Рождеством, дружочек!

На листке написано имя женщины, с которой я должен встретиться завтра в час дня, чтобы обсудить возможность подписания контракта с их актёрским агентством. И не с каким-то там агентством, а с «Агентством талантов Уолтера и Джека» — одним из лучших в городе.

Я смотрю на Салли, но словно потерял дар речи. Зато тело реагирует мгновенно: руки начинают дрожать, а ноги нервно постукивают по ступенькам. Проведя ладонью по лицу и пытаясь сдержать слёзы, я глубоко вздыхаю.

— Как?.. Что?.. Салли, ты даже не представляешь, что это значит для меня.

Она наклоняется ближе и улыбается.

— Да. Но не благодари меня. Вообще-то это твоя мама связалась со Стейси — она ходит в ту же церковь, что и мы. Именно с ней ты встречаешься. Твоя мама рассказала ей твою душещипательную историю, и та поверила. К тому же Стейси беременна, у неё гормональные перепады, так что, уверена, это тоже сыграло свою роль.

— Мама это сделала? — я, слегка потрясённый, смотрю на листок в своих руках. На этот раз я вытираю настоящие слёзы.

— Слушай, малыш. То, что один из твоих родителей — мой никчёмный брат-придурок, не значит, что оба такие. После того, что случилось с Пенни, мы все понимаем, как тебе тяжело. Но твоя мама верит в тебя больше, чем ты сам в себя. Так что… не знаю, может, тебе стоит иногда заходить к нам на воскресный ужин?

Я тушу сигарету, а Салли отталкивается от ступеньки и направляется обратно в дом. Порывшись в куртке, я достаю жвачку и засовываю её в рот. Обернувшись, вижу, как мама смеётся вместе с Салли, и у меня сжимается сердце.

Мне действительно стоило бы находить время для воскресных ужинов.

Возвращаясь в дом, я вижу, как мама заканчивает готовить ужин. Она всегда превосходит себя, готовя огромные порции для людей, которые вряд ли это по-настоящему оценят. Я знаю, что сам никогда не делал этого в полной мере.

Подойдя к ней, я обхватываю руками её крошечное тельце и крепко прижимаю к себе. Она ничего не говорит, но прижимается в ответ.

— Салли тебе рассказала? — шепчет она.

Я обнимаю её крепче, и она отстраняется, заглядывая мне в глаза.

— Мне совершенно всё равно, врач ты, юрист или чёртов мусорщик. Единственное, чего я хочу, — чтобы ты был счастлив, Кэйден.

Её глаза наполняются слезами, и она прижимает руки к сердцу.

— Клянусь, нет ничего хуже для матери, чем видеть, как страдает её ребёнок. Независимо от его возраста. Если актёрское мастерство делает тебя счастливым, значит, это делает счастливой и меня. Ясно?

Я улыбаюсь и один раз киваю.

— Предельно.

— Хорошо. — Она кивает в сторону гостиной. — А теперь иди и ещё немного поненавидь своего брата и отца. Праздник был бы неполным без всех ваших глупых выходок.

Подойдя к плите, я вдыхаю аромат восхитительной еды. Тянусь пальцем к одному из многочисленных соусов, которые она разогревает, но мама тут же шлёпает меня по руке.

— Нет! В этом соусе есть орех пекан, а я сегодня тебя убивать не собираюсь. Попробуй тот, что я приготовила для тебя сзади.

Я делаю, как велено, и соус оказывается, как всегда, великолепным. Нет ничего лучше маминой стряпни.

Мне действительно нужно находить время для воскресных ужинов.

Остаток вечера проходит довольно спокойно, потому что я сосредоточен на том, чтобы завтра блестяще пройти собеседование. Папа и Лэндон отпускают свои обычные, оскорбительные замечания в мой адрес, но мне всё равно.

Завтра всё изменится.

Завтра начнётся моя жизнь.

Завтра я докажу им всем, что они не правы.

~ ~ ~

После ночи, проведённой в доме моих родителей, я как никогда полон решимости успешно пройти это прослушивание. Но чем дольше я сижу напротив этой беременной женщины, которая выглядит лет на пять старше, тем сильнее чувствую себя неудачником. Она дёргает себя за ухо, просматривая моё не слишком впечатляющее резюме, отчего я начинаю ёрзать на стуле.

— Итак, мистер Рис, вы играли роли… сколько? — уточняет она.

— Несколько лет. В основном я ищу способ пробиться в этот бизнес, чтобы получить шанс показать, на что я способен.

Она кивает, что-то бормочет себе под нос и с недовольным видом продолжает изучать резюме. Отложив его в сторону, она поднимает голову и одаривает меня доброй, приветливой улыбкой, которая едва скрывает жалость. Я уже знаю этот взгляд — тот самый, когда человек подбирает слова, чтобы мягко отказать.

— У вас прекрасная внешность, правда. Свежее лицо, приятный голос. Но…

Всегда есть «но».

— Но вам немного не хватает опыта. Возможно, сейчас стоит