Лекарь из другого мира - Маргарита Абрамова

ГЛАВА 3

АЛЕКСАНДР

Пять лет спустя…

Пять лет. Целая вечность и один миг одновременно. Пять лет, которые можно было измерить тысячами бессонных ночей, проведенных над чужими гримуарами и собственными чертежами при свете масляной лампы. Время здесь текло неумолимо, отдаляя меня все дальше от прежнего себя, к которому не было возвращения.

За эти годы я перестал быть Александром Грачевым, отчаявшимся врачом из другого мира, а стал доктором Грачем. Основателем и главным врачом «Приюта Грача» — единственного места в этом городе, да и без ложной скромности, на округу, где лечили не только травами и заговорами, но и тем, что здесь считали запретным знанием: методами, отдалённо напоминающими земную медицину, помноженными на обрывки знаний, добытых мной в этом странном мире. Я лечил. Собирал по крупицам репутацию. От безумного чужака до последней надежды для безнадежных. И тщательно скрывал, кто я и откуда на самом деле.

Вернуться у меня не получилось. Это было первое и самое горькое признание, на которое ушли месяцы. Я потратил уйму времени, пытаясь понять природу перемещения. Но это было невозможно. Собрать идентичный аппарат в этом мире, напоминающем средневековье, было нереально. Здесь не было микросхем, точных измерителей частоты, чистых химических реактивов. Здесь только зарождалось электричество, и то в виде диковинки у пары сумасшедших изобретателей, что уже говорить о таллии и прочих элементах таблицы Менделеева. Их здесь просто не существовало в чистом виде, или они носили иные, сказочные названия и обладали непредсказуемыми свойствами. Мои расчёты, мои формулы были бесполезными иероглифами в мире с иными фундаментальными константами.

И даже если бы мне удалось собрать, то как вернуться именно домой в свое время, именно в заданную точку, откуда мы с Дашей… Провалились сквозь портал? Я не знал координат. Не знал «адреса» своего мира в этой чудовищной мультивселенной. Попытка открыть портал наугад была верным способом исчезнуть навсегда или оказаться в месте, ещё более ужасном.

Даша... Я так ее и не нашел… Этот груз вины давил на душу почти так же тяжело, как мысль об Олесе. Мы были вырваны вместе, но разбросаны по разным углам этой реальности.

Первое время, пока осваивался, расклеивал объявления и писал в газеты о девушке, надеясь, что она или кто-то отзовется, но этого не происходило. Описания «высокая, худощавая, голубые глаза, светлые волосы, одета в белый медицинский халат» вызывали лишь недоумённые пожимания плечами.

Жива ли она. Я не знал… Возможно, она погибла в момент перехода. Возможно, оказалась в тысячах лиг отсюда, в диких землях, о которых я и не слышал. А возможно, адаптировалась, как и я, сменила имя и выжила. Эта неизвестность была незаживающей раной, постоянным напоминанием своей вины. Из-за меня она оказалась там в подсобке. И я даже не смог удержать её руку тогда. И теперь я был обречён нести это бремя в одиночку, строя свою новую жизнь на зыбком песке тоски и сожаления.

— Доктор Грач, — в кабинет вошла моя помощница Элоди, бледная, с испугано расширенными глазами, — Там странные люди требуют вас… — не успела она договорить, как дверь с силой распахнулась, ударившись о стену, и вслед за ней зашел высокий бугай под два метра ростом. Он заполнил собой проём, толкая девушку вперед.

Я встал, никому не позволено так обращаться с моим персоналом. Медленно, давая понять, что его вторжение не заставило меня суетиться.

— Я позову охрану, — пискнула Элоди, выбегая в коридор, но я ее уже не слушал, смотря прямо на потревожившего мой покой. Его лицо напоминало арабов, значит, скорее всего, с юга, одежда крепкая, поношенная кожаная броня, не городская. Он не был обычным бандитом. В нём чувствовалась дисциплинированная, направленная жестокость.

— Вы тот самый доктор?

— Доктор может и я, а вот кто вы? И почему вламываетесь ко мне в кабинет как к себе домой?

Уже не первый такой. Особенно вначале, когда я только открыл лечебницу, желающих отобрать ее было масса. И тех, кто считает, что сила и деньги решают все.

На такой случай у меня всегда в верхнем ящике стола припасены шприцы с быстродействующим успокоительным. Как раз таким я вооружился сейчас, держа ладонь в кармане халата, где всегда лежал подготовленный шприц с откинутой защитой.

Громила не слушал, а просто подошел и схватил меня за грудки.

— Идешь со мной…

Я, не раздумывая, оказавшись на таком близком расстоянии, вколол ему лекарство прямо в бок. Он ахнул больше от удивления, чем от боли, и отшатнулся, его хватка ослабла.

В этот момент как раз и подоспел охранник Кунт. Он ловко подхватил бугая, который уже начал оседать на ногах, взгляд его стал стеклянным.

— Куда его? — глухо спросил Кунт.

— Усади здесь, в кресле, — кивнул на массивное кресло для пациентов у стены. У меня было еще полчаса до процедуры. Оставлять угрозу без выяснения причин было нельзя. Нужно выяснить за чем он все же пожаловал. Кто за ним стоит? Не хватало только, чтобы он или его дружки вломились и мешали лечению и наводили беспорядок в лечебнице.

* * *

— Что ты мне вколол? — проговорил он заплетающимся языком, тщетно пытаясь сжать обессилившие кулаки. Его единственный зрячий глаз сфокусировался на мне с мутной злобой, — Верни как было, иначе пожалеешь, — перешел он к угрозам, но даже они звучали вяло, утопая в наступающем тумане.

Я вздохнул, убирая пустой шприц.

— Я сейчас вколю вторую дозу транквилизатора, и это вы пожалеете, что вломились сюда, — сказал спокойно, почти бесстрастно, — Вместо угроз, лучше перейти к сути проблемы. Зачем вам врач? Вы врываетесь не в кабак, а в лечебницу. Значит, кто-то болен или ранен. Говорите. Пока у вас есть на это силы.

Громила закачал головой, пытаясь стряхнуть оцепенение.

— До нас дошли слухи, — начал он с трудом, — что здесь чудотворец живет, что лечит руками и ставит на ноги немощных. Говорят, хромого Кузьмича, которого десять лет на палке волокло, на ноги поставил. И что глаза слепым возвращаешь.

Я мысленно отметил, что слухи, как всегда, приукрасили реальность. Хромого Кузьмича я лечил от тяжелого артрита долгими месяцами физиотерапии и противовоспалительными, а не одним прикосновением.

— Не руками, но допустим, — сухо согласился, — И до кого это «до нас»? — нужно было выяснить, кто