Наполнить её - Джордан Мари

Сжав бедра, я стискиваю зубы и сосредотачиваюсь на дороге, наблюдая, как мимо проносятся пейзажи. Я не знаю, как долго мы сидим в тишине, низкий гул его двигателя заглушает музыку, которая сейчас играет по радио.

— Еще раз спасибо, что подвозишь меня, — говорю я. Я знаю, что нам предстоит долгая поездка.

— Это не проблема, — отвечает он, мельком взглянув на меня, прежде чем снова обратить внимание на дорогу. — Я знаю, что ты торопишься в Бойсе, но если ты не против, я предпочел бы остановиться где-то на ночь. Я не спал прошлой ночью и не представляю себя за рулем, не выспавшись как следует. — Он снова смотрит на меня. — Если тебя это не устраивает, мы что-нибудь придумаем.

Я качаю головой.

— Все в порядке.

Я снова смотрю на дорогу, понимая, что он заслуживает знать причину, по которой мне нужно ехать в Бойсе. Он тратит время в своем графике, использует свой бензин, свою машину, чтобы отвезти меня туда, куда мне нужно, так что меньшее, что я могу сделать, это рассказать ему обо всем. Но, по правде говоря, мне неловко признаваться в том, какие у меня там дела.

— Итак, Бойсе, — бормочу я, оглядываясь на него. — Там мой брат. Вот почему мне нужно туда ехать. — Я поджимаю губы, думая о своем брате Брэндоне.

Майкл ничего не говорит, просто сосредоточен на дороге. По какой-то причине я знаю, что он позволяет мне сказать то, что мне нужно, когда я буду готова это сделать.

— Я не хотела говорить, почему мне нужно было туда ехать, потому что, честно говоря, это чертовски неловко. — Затем Майкл смотрит на меня. — У Брэндона проблемы с… законом. — Я быстро говорю последнюю часть. — Сейчас он в тюрьме, и мне нужно его вытащить и отвезти в реабилитационный центр. — Я вижу, как Майкл вопросительно поднимает бровь. — Он не знает о части с реабилитацией, но я устала от того, что он попадает в неприятности и втягивает меня в них.

Я откидываю голову на потертое и рваное кожаное сиденье. Майкл ничего не произносит в ответ, но ему и не нужно этого делать, чтобы я почувствовала его гнев. Он из-за чего-то расстроен, и я не знаю, почему именно.

— Поэтому я потащу задницу Брэндона обратно в реабилитационный центр в третий и последний раз. — Я вижу, как Майкл еще сильнее сжимает руль, его костяшки пальцев побелели.

— Ну, я скажу тебе одну вещь: твой брат больше не будет втягивать тебя в свое дерьмо.

Я смотрю на лицо Майкла, вижу, как его челюсти стиснуты.

— Что случилось? — я снова ерзаю на сиденье. — Что тебя расстраивает?

Воздух в салоне густой, становится жарче, несмотря на приоткрытое окно и ветер, проносящийся через кабину. Внезапная перемена в нем и тот факт, что он на самом деле говорит мне, что Брэндон больше не будет «втягивать меня в свое дерьмо», чертовски сбивают с толку.

Я откидываю голову на сиденье и смотрю в пассажирское окно, не слишком задумываясь о том, почему Майкл выглядит таким расстроенным. Не успеваю опомниться, как мои веки становятся тяжелыми, и сон начинает брать верх. По правде говоря, я тоже плохо спала прошлой ночью. Мысли о поездке в Бойсе и решении проблем с братом не давали мне спать всю ночь.

Но я также думала о Майкле, о поездке с ним, о том влечении, которое я испытываю к нему. Несмотря на то, что я его не знаю, в нем есть что-то, что притягивает меня и возбуждает больше, чем когда-либо прежде.

Я неопытна во всех сексуальных вопросах, и, по правде говоря, я все еще девственница, и это меня смущает. Мне двадцать с небольшим, и я никогда не была так взволнована. Конечно, такой мужчина, как он, привлекательный, хорошо сложенный и мужественный, был со множеством женщин. Он, без сомнения, очень опытен.

Я позволяю себе уснуть с мыслями о Майкле и всем том, что я хочу, чтобы он сделал со мной.

Ощущение закрывающейся двери будит меня. Я ерзаю на сиденье, выпрямляюсь и протираю глаза от сна. Не знаю, как долго я спала, но солнце уже начинает садиться. Передо мной небольшой мотель, один из тех, что напоминают мне то, что было бы в фильме ужасов.

Я вижу Майкла через окно, прислонившись к стойке, мужчина с другой стороны помогает ему. Мы находимся в глуши, этот мотель построен прямо на обочине шоссе, вокруг только поля. Это жутко, но в то же время интимно.

И несмотря на то, что я должна была бы поднять красные флаги, собираясь заселиться в мотель с мужчиной, которого толком не знаю, все, о чем я могу думать, это то, что мы могли бы делать, деля комнату.

Глава пятая

Майкл

Мне потребовались все силы, чтобы не дрочить в чертовом душе. Единственное, что меня останавливало, — это страх, что Кэсси меня услышит. Последнее, что мне нужно, — чтобы она знала, что я дрочу, когда простону ее имя. Я могу себе представить ее реакцию. Она бы убежала, испуганная.

Я был заперт в кабине этого чертового грузовика с ней, слушал ее сладкий голос, смотрел, как она облизывает губы, касается своей ноги и заправляет волосы за ухо. Все, что она делала, было для меня пыткой. А еще был ее запах. Сладкий с нотками ванили, аромат, который напоминает мне теплое печенье, вынутое из духовки, — то, во что так и хочется вонзить зубы.

Она сводит меня с ума. Несмотря на холодный душ, который, как я думал, может остудить мои яйца, я все еще чертовски возбужден. Я чувствую, как мой член упирается в полотенце, которым я обмотал бедра. Это становится нелепым. Мне чертовски тяжело держать себя в руках, а теперь мне придется быть с ней в одной комнате — в одной гребаной кровати — всю чертову ночь. Я стону от этой мысли.

Я открываю дверь в главную комнату, и Кэсси сидит на огромной кровати, ее волосы полностью распущены и расчесаны до блеска. Мне хочется прижать ее к матрасу и заставить принять мой поцелуй, мои прикосновения и мой гребаный член. Лишь та штука, что в центре кровати, удерживает меня от того, чтобы поддаться моим желаниям.

— Что это? — спрашиваю я, понимая, что это, но все еще не совсем веря в это.

— В комнате одна кровать, — отвечает