Измена. Прощай навсегда - Шарлотта Эйзинбург

Витя внимательно рассматривает пятно на воротнике, затем поднимает взгляд на меня, наклоняет голову и как бы оценивает моё состояние.

А внутри меня действительно разгорается буря. Пятно от помады кажется последней каплей в нашем с ним разговоре.

— Скорее всего этот след оставила Наталья Ефимовна, доктор наук. Я тебе говорил, что она будет на конференции.

Да, я помню, что муж говорил о ней, как о великом кардиологе и очень ждал с ней встречи. Я нисколько не переживала, ведь Наталье Ефимовне за шестьдесят. И муж просто мне все уши прожужжал, что сама Бродская будет слушать его выступление.

Ощущаю подступающий жар к щекам, краснею.

— И что, она тебя в шею целовала?

— Нет, в щёку. Как бабуля меня раньше целовала, — пожимает плечами. — Она же уже старенькая, может и мазнула по воротнику, а я и не заметил.

Нужно что-то сказать мужу? Извиниться, за грязные намёки на измену? Ведь его слова звучат очень правдоподобно.

Или же мне просто хочется в это верить…

Нет, пока на сто процентов не буду в нём уверена, никаких извинений.

— Я устал, Маша, — вздыхает. — У нас всё было хорошо. Стоило мне одну ночь провести с другом, отдохнуть, как ты мне мозг начала пилить.

— Так не на пустом же месте, Витя!

— Я разберусь с этим телефонным шутником, а до тех пор давай не будем больше поднимать эту тему.

Сказав свой окончательный вердикт, Витя закинул на плечо рубашку и вышел из комнаты.

Я осталась в комнате вместе с дочерью. Сев на диванчик, потёрла руками щёки и обречённо посмотрела в сторону окна. На улице уже декабрь. Сегодня передавали о наступлении сильнейших морозов. Мне очень не хотелось уходить от мужа с ребёнком на руках в такую погоду. До моих родителей ехать чуть больше ста километров на автобусе. Конечно, теоретически папа мог бы нас забрать на машине. Но у него старенький жигуль и он вряд ли переживёт поездку по снегу и морозу.

Я настолько в шоке, от того, что всего за одну ночь моя жизнь перевернулась с ног на голову, что совершенно не знаю, что делать дальше.

Все эти внеплановые конференции, задержки на работе, непонятные СМС, а теперь ещё и следы от помады на одежде. Кто-то в прямом смысле этого слова решил присвоить себе моего мужа.

Я не была готова к этому. Ведь я никогда и мысли не допускала, что Витя может мне изменить.

У нас ведь семья, любовь, дочка! Или он забыл об этом?

Пока я сидела в декрете я совсем погрязла в детских делах и кажется не замечала, что твориться в жизни мужа. А у него похоже там всё отлично было, пока его прошмандовка не взяла трубку.

Отвлекаюсь на звонок теперь уже моего мобильного.

Глава 6 Мы ходим по кругу

— Нет, Лизочка, я не плачу, — шепчу, замечая удивлённое выражение на личике дочки.

Ещё бы мама второй раз за утро устраивает потоп своими слезами, как тут усидеть спокойно.

Вытираю кончиком халата, покатившуюся слезу и достаю из кармашка мобильный.

— Алло, слушаю.

— Мария Сергеевна, добрый день, — на противоположном конце трубки раздаётся незнакомый женский голос. — Вам удобно сейчас разговаривать?

— Да, а кто это?

— Меня зовут Василиса, я организатор выставки современного искусства «Арт муза». Вы оставляли свою заявку на участие в конкурсе.

— А, да, — немного воодушевляюсь и встаю с дивана.

Я никогда не хотела связывать себя с врачебной деятельностью. Но на получении медицинского образования настояли родители. Я послушно окончила вуз. Послушно пошла работать в клинику к своему будущему мужу. А потом предложение, свадьба, декрет. И вот, когда я была на шестом месяце беременности у меня появилось жуткое желание писать картины. В детстве я успешно окончила художественную школу, но только карьеру художника пришлось отложить из-за тяжёлой учёбы в медицинском.

Я пишу картины для души, для себя, для друзей. Кое-что удавалось продать на Авито, кое-что покупали знакомые. И вот буквально месяц назад листая ленту социальной сети я наткнулась на художественный конкурс в нашем городе. Просто ради интереса отправила свою любимую работу и забыла про это.

— Организаторам конкурса очень понравилась ваша работа. Поэтому мы принимаем её к участию. Вам необходимо принести оригинал картины на выставку в ближайшие два дня. Сам конкурс пройдёт в субботу.

— Ничего себе, — прикрываю ладонью рот от удивления. — Я в ближайшее время привезу вам свою работу. Большое спасибо за доверие. Мне безумно приятно.

— И вам спасибо за интерес к нашему конкурсу. Мы только рады, когда к нашему сообществу присоединяются такие талантливые молодые художники.

После разговора с Василисой я немного приободряюсь. Этот звонок словно второе дыхание, открыл мне глаза, что ещё ничего не потеряно. Вселенная со мной и поддерживает меня.

— Сейчас мама приготовит тебе кашу и позовёт на завтрак, хорошо? — присаживаюсь на корточки рядом с ребёнком и глажу по пушистым волосикам.

Лиза кивает головой и продолжает играть с плюшевым медвежонком.

Каждый раз удивляюсь, какой спокойный ребёнок мне достался. Она редко плачет, не устраивает истерики, не вопит по ночам. В первые месяцы её жизни я даже подозревала, что Лиза чем-то болеет, поэтому так спокойно себя ведёт, но врачи заверили меня, что у ребёнка просто такой характер и это нормально.

Целую дочку в лобик и выхожу из комнаты.

— Блин, — кричу и бегу в сторону кухни. — Витя, какого чёрта!

Кастрюля с кашей, которую поставил муж на плиту, неприятно трещит и скворчит. Кухня наполнена дымом и жгучим запахом гари.

Моментально выключаю плиту, подлетаю к окну и раскрываю его нараспашку. Морозный воздух моментально обжигает мои щёки и наполняет кухню свежим воздухом.

— Что случилось? — муж с пенной головой и еле прикрывающим хозяйство полотенцем выбегает из ванны. — Твою мать! — обречённо смотрит в сторону кастрюли.

— Вить, вот кто тебя просил? — отмахиваюсь от мужа и убираю кастрюлю с плиты.

— Марусь, прости, что-то события сегодняшнего дня совсем выбили меня из колеи, — устало потирает мокрый лоб.

— Вить, иди в ванную. Здесь сквозняк. Заболеешь ещё, — опираюсь руками на кухонную раковину и отвожу взгляд от его накаченного, сексуального тела покрытого мыльной пеной.

— Марусь, ну не могу я так, — подходит ближе. — Ну прости, может сказал, что не так. Но я правда был в бешенстве, что ты меня подозреваешь в измене. Ты же любовь всей моей жизни, да у меня и не встал бы