Я (не) твоя - Лада Христолюбова

— Отлично!

Марго, наносит макияж, используя минимум косметики и тонального средства, так слегка синяки под глазами замаскировать.

— Ты просто красотка, Ален. — заканчивает работу Марго и отходит на шаг, рассматривая меня, — Твой жених будет в восторге.

— Мне кажется ему всё — равно, как я выгляжу. Лишь бы его не опозорила.

— Не скажи, мужчины любят глазами, и чем красивей спутница, тем они больше распушают хвосты. Мол смотрите, какая у меня курица, у вас таких нет!

— Ха-ха! А знаешь ты права. Они также меряются своими дамами, как и членами. Чем больше денег ввалили в тело, тем она дороже выглядит. А я не хочу быть такой, как все — силиконовой куклой для игр. Не моё это всё, понимаешь?

— Конечно, есть у меня еще нормальные клиентки, рожденные красотками. Я слегка подправляю их красоту ограняя, как брилиант в красивую упаковку. И ты, как необработанный алмаз, а теперь просто бомба!

Я и раньше знала, что очень симпатичная, а теперь действительно понимаю, что красива. Спасибо родителям за генофонд, как говорится.

— Ну вот и все. Можешь идти поражать своего мужчину.

— Спасибо, Марго, ты супер!

— Обращайся, если еще куда — нибудь соберешься. Я постараюсь выделить тебе время.

— Хорошо, но надеюсь это будет единственный мой выход в свет.

— Ну, я бы на твоём мечте не была так в этом уверена. — пожала плечами, девушка, собирая свой кофр. — Уверена, что господин Царев будет везде с тобой появляться. Ну, мне пора! До встречи. Звони мне.

— Хорошо, спасибо!

Марго оставляет свою визитку и уходит, я же некоторое время ещё сижу перед зеркалом, рассматривая своё отражение. В нем отражается совсем другая девушка — красивая, уверенная в себе, в своей неотразимости, Марго удалось меня заверить в этом. Я даже ощущаю себя так, хотя такое ощущение ещё дает дорогая одежда и аксессуары. И да к общему образу не помешали бы длинные серьги с камнями.

Но я и без драгоценностей хороша. Поднимаюсь, обувая туфли на высоком каблуке, беру клатч, хотя зачем он мне нужен, если положить туда мне нечего? Разве что телефон и помаду, ну и карточку, если буду удирать на такси от женишка. Хорошо в моей сумке, остались мои духи, купленные на распродаже, пусть и маленький флакончик, но настоящие Армани. Капаю по капле за ушами и на запястья, также мажу между грудей, вот теперь я готова покорять высший свет.

Спускаюсь вниз, держась за перила, чтобы не навернуться с лестницы и высоких каблуков, вся сосредоточена на спуске, дальше не смотрю и, лишь, когда спускаюсь почти на последнюю ступеньку, замечаю Даниила. Поднимаю голову, встречаясь с ним глазами, в которых горит восхищение.

— Ты великолепна. — чуть охрипшим голосом говорит он.

— Спасибо.

Он подходит и подает руку, за которую я хватаюсь, и ведет к дивану, а после уходит в кабинет и выходит оттуда с большой бархатной коробкой.

— Позволь подарить тебе это? — говорит, доставая колье из бриллиантов и застегивает его на моей шее. Там же лежат серьги, их уже я надеваю сама.

— Спасибо, но это я надену лишь сегодня. Мне не к чему такие украшения.

— Странная ты девушка, Алена. Другая бы пищала от восторга, что получает такой комплект, а ты смотришь так, словно я тебе предлагаю пирожок с капустой.

— Уж, лучше пирожок, я голодная. — заявляю ему.

— Тебе каждый раз удается меня удивлять, и знаешь мне это нравится. И ты от меня никуда не денешься. Я не отпущу тебя. — заявляет мне.

— Даниил, я хочу сказать тебе следующее — я долго думала обо всем и об этом особенно. Я так и не поняла, зачем тебе я, но раз так, то предлагаю тебе заключить, между нами, договор.

— Деловой подход, очень мило. И что ты предлагаешь?

— Я согласна стать твоей невестой, но у меня будет условие.

— Какое?

— Пока мы будем играть в жениха и невесту или мужа и жену, я прошу одно — чтобы между нами не было третьего. Если ты вдруг обратишь своё внимание на другую женщину, даже посмотришь с интересом, я уйду в тот же день. И ты не станешь меня останавливать. Мне не нужен любовный треугольник.

— Хорошо, я тебя услышал. — кивает Даниил, берет мою руку и надевает помолвочное кольцо. — Но это не игра, ты мне нравишься, малышка.

Бриллиант сверкает, разбрасывая искры по всей гостиной.

— Красивое. А не слишком ли много всего?

— Нет, в самый раз. Моя невеста должна быть ослепительной. И ты не уйдешь от меня.

— Не зарекайся, господин Царев. Помнится, ещё утром я была твоей шлюхой.

— Я всегда говорю правду, госпожа Царева. Ты только моя. И жена, и шлюха.

Глава № 4

Наш разговор идет по какому-то не тому руслу. Но я уже рада, что он принял моё условие. Мужчина мне нравится, если бы это было не так, я бы сбежала от него еще месяц назад, когда мы встретились в клубе. Зойка не раз предлагала мне снова пойти в тот клуб, чтобы попробовать встретить его там. А оно видишь, как вышло? Нужно кстати позвонить подруге и рассказать обо всем, вот она точно скажет, что я спятила и не поверит, пока я ее носом не ткну в самого Царева.

— Ты готова? — спрашивает жених.

— Да, могу съесть слона, если не накормишь меня в ближайшее время.

— Тогда едем, не хочу, чтобы моя женщина голодала.

Кладет руку на зад…, ладно пусть будет на спину, прочерчивая пальцем дорожку между половинками.

— Дан, — выдыхаю нервно, что он делает?

— Да, Алёна? Тебя что-то не устраивает? — шепчет на ухо, отчего по спине бегут мурашки, и возбуждение стреляет острой иглой между бедер.

— Устраивает. — говорю, старясь говорить спокойно и не выдать своих чувств.

Перед нами стоит мерседес черный, блестящий премиум — класса, водитель уже ожидает с открытой дверью, Дан, помогает мне сесть в машину, а после садится рядом.

— Всё хорошо? — интересуется у меня.

— Да. Почему ты спрашиваешь?

Дан, нажимает кнопку, отгораживающую нас от водителя, а я перевожу взгляд на него. В его глазах дикое желание и похоть.

— Хочу тебя, детка. Иди сюда. — тянет на себя, стягивая с плеч бретели платья.

— Дан, что ты делаешь? Нам же нужно в ресторан… — припадет губами к груди, сминая ее пальцами и всасывая затвердевшие камешки. — М-м-м-м-м…

— Проверим твой макияж, малышка. — переходит на шею, задирая платье на пояс. — Расстегни брюки. — терзая зубами, сосок, рычит этот зверь.

Тянусь к поясу его брюк, едва