Латте первой любви - Евгения Кловер

Денис и его пять верноподданных, то есть друзей, были элитой нашего лицея. И вели себя соответствующе. Вечеринки у кого-то из них на квартире или даче, подкаты к девушкам, панибратское общение с преподавателями, прогулы уроков – для них правила были не писаны. А их принадлежность к классу однозначно выше среднего и то, что родители спонсировали некоторые мероприятия школы, оставляли все их проступки безнаказанными.

Раньше Денис был моим другом. Самым лучшим другом, между прочим, что отождествлялось с первой любовью. Именно про этого белобрысого мальчика в личном дневнике я писала секретики и именно его имя обводила сердечком ручкой с блестками.

Дружба наша началась первого сентября в первом классе, когда мы сели за одну парту. Я – тихоня, а Денис – сорвиголова, мы уравновешивали друг друга. Он помогал мне выйти из зоны комфорта и зазывал в какие-то игры с другими ребятами, а я приструнивала его на уроках, не позволяя отвлекаться. Родителей, что моих, что Малюгина, такая дружба умиляла. Наверняка они пророчили нам совместное будущее, когда на свадьбе вскользь бросается тост о любви с пеленок. Не стану лукавить, раньше сердце действительно предательски вздрагивало, когда Денис бросал на меня взгляд своих голубых глаз. Вообще, блондины с глазами цвета океана – это такая засада! И попадают в нее, увы, слишком многие. Отчасти поэтому наши пути с ним давно разошлись.

Лето перед седьмым классом стало переломным. Денис из «А» перешел в «Б», забросил учебу и, почувствовав вкус популярности, из милого мальчика, помогавшего нести рюкзак, превратился в зазнавшегося подростка, острого на язык и играющего с чужими чувствами. Вокруг Малюгина стали крутиться красивые девчонки и ребята, постоянно заглядывающие ему в рот, подражающие и подстрекающие на сумасбродные поступки. Общение с девочкой-невидимкой, которая в компании не могла связать и пары слов, терялась под чужими взглядами и вспыхивала от подколов в свой адрес, превратилось для него в муку. Да и для меня тоже. Тогда-то я и сказала ему, что буду сама носить свои вещи. И, кажется, этот разговор стал метафоричным. Мы отдалились подобно разводным мостам – каждый на своем берегу. Вплоть до этого года.

Вот уже целый месяц с начала учебного года Денис проявлял особое внимание ко мне. То комплименты, то какие-то сообщения в социальных сетях с пожеланиями сладкой ночи или доброго утра.

А сейчас опять подкараулил нас с Таней.

– Привет! – спокойно поздоровалась я, бросая в сторону Малюгина удивленные взгляды.

Он догнал нас очень быстро и подстроился под шаги, чтобы идти вровень. Как будто бы случайно его рука задевала мою, и как реагировать на вторжение в личное пространство, я не понимала. В памяти до сих пор колыхались отголоски первых чувств, когда сердечко билось чаще, а ладошки потели. Все-таки парни, подобные ему, вызывали противоречивые эмоции в девушках.

– Привет, Денчик. И пока, – сказала Таня, заметив его прикосновения, и ускорилась. Она тянула меня за локоть, как мул – тяжелый обоз. Но мои ноги почему-то перестали слушаться.

– Как дела? – Малюгин не отставал. Пять его дружков остались позади, периодически прикалываясь друг над другом и разражаясь смехом.

– Все хорошо, спасибо.

Задавать ему ответный вопрос я не стала, понадеявшись, что так быстрее ненужная беседа сойдет на нет.

– Тебе очень идет новая прическа, я так и не успел это сказать.

– Конечно, всего-то месяц прошел! Да и как тут успеть, когда на тебе висит новая курица, – пробормотала Таня тихонько, но я была уверена, что Денис расслышал, только не придал ее словам значения.

– Денис, мы правда опаздываем на литературу, – решила я отвязаться от внимания, пока Богачева не ляпнула чего-нибудь погромче.

Он намек понял и остановился, ухмыльнувшись. Руки засунул в карманы брюк, голову слегка наклонил, так, что светлые волосы тут же подхватил ветер. Хоть сейчас на обложку журнала. Отодвинул бы на задний план Шаламе и Элорди. Мы с Таней двинулись прочь, она – что-то бормоча в духе раздражительной старушки, а я – в задумчивости, как же нас так развели дороги и почему Денис стал таким.

Малюгин крикнул напоследок:

– Белка, на обеде в столовой встретимся? Садись за мой столик!

Я обернулась. Взглядом проводила того, кто был раньше мне близок и дорог. Хотелось, как в детстве, высунуть язык и ответить: «Обойдешься!» Но я лишь неоднозначно пожала плечами.

Таня молчала, пока мы были в раздевалке. Молчала, пока мы шли по коридору. И когда поднимались по лестнице. Вплоть до того момента, пока не остановились у дверей класса.

– И что это сейчас было? Привет, спасибо, ми-ми-ми. – Она закатила глаза и скрестила руки на груди. – Ты же сама сказала, что такие, как Малюгин, не стоят и мизинца на твоей ноге.

– Не стоят, конечно, – поддакнула я, но как-то неуверенно. – Я просто пыталась быть вежливой.

Подруга выгнула бровь. Мимика у Богачевой была удивительная. Порой ее брови жили собственной жизнью, и этим Таня напоминала актрису Эмилию Кларк, известную «танцами» бровями.

– Ты и я – единственные старшеклассницы, на которых не действует проклятье Малюгина. Сейчас выпускной год. Как думаешь, чего же он хочет?

Мои щеки вдруг заалели, стало жарко.

– Да знаю я, чего он хочет!

Вышло громче, чем я планировала ответить, несколько школьников тут же обернулись в мою сторону. Таня уставилась на них в ответ, тем самым сводя любопытство к минимуму.

– Хм. Может быть, ты и не против?

Таня хитро прищурилась.

– Ты знаешь, что это не так, – выдохнула я и устало прислонилась спиной к двери класса. – Просто он всегда на меня так неоднозначно действует. Я ведь знала его совсем другим – добрым мальчишкой с мечтами и идеалами. Он верил, что сможет оплыть Землю на плоте из бревен или создать колонию на Марсе. У него в комнате была огромная коллекция чучел бабочек, которую он перестал собирать, когда я из жалости к ним разревелась. Когда его родители приезжали из заграничной командировки и привозили необычные сладости, он обязательно припрятывал немного для меня. Когда меня во втором классе облили водой, он разбил обидчикам носы. Нас столько связывало…

Таня пощелкала пальцами перед моим носом.

– Прошло шесть лет с начальной школы. Он уже не тот мальчик. Глупо строить ванильные образы там, где их нет.

– А может быть, мне все же с ним… того? Ну, замутить? – вдруг шепотом спросила я, отчего у Богачевой отвисла челюсть. – Он опытный и красивый. А