Уж замуж невтерпеж - Анна Ледова

— Мариса, — что-то голос дрогнул, — а зеркало у тебя найдётся?

— Ох, госпожа, заболтала я вас совсем! Пойдёмте, выкупаю вас, одену, причешу… Сколько вам нарядов-то за это время перешили! Каждый год обновляли, вот и дождались наконец… Там и полюбуетесь, в какую красавицу выросли!

— Да помыться и я сама смогу, ты мне только полотенце да одежду какую-нибудь выдай. И хватит меня госпожой называть, ладно? Договорились же на «ты».

У бедной Марисы аж лицо вытянулось. То ли от обиды, то ли от негодования.

— Как «сама»? Да я же вас с детства, почитай, выхаживаю, каждую родинку знаю… Да и как так можно, госпожа, чтоб я вам тыкала? Вы ведь мисса, благородная Каас-Ортанс… Да ваша матушка если услышит…

— Да-да, в свинарник сошлёт, слышала уже… Так, Мариса. — Я поняла, что стоит занять позицию пожёстче. — Отныне называешь меня на «ты» и по имени. И никаких Эхений, просто Женя. Со своей… хм… матушкой я потом сама объяснюсь, чтобы тебе не прилетело. И тогда делай со мной всё, что хочешь: купай, одевай и прочее, что там миссам положено, — тебе всё равно виднее.

— Мисса Эхения, родненькая! — запричитала она.

— Женя. — Я упёрла руки в боки, хотя в лежачем положении вряд ли это смотрелось убедительно.

— Ш-шеня… — неуверенно повторила она.

— Вот и славно! А теперь веди, куда нужно, отдаюсь тебе со всеми потрохами.

Помощь Марисы пришлась весьма кстати. Настойки взбодрили, я даже смогла сама встать на ноги, но без поддержки до ванной комнаты не дошла бы. Ловко выпростав меня из тонкого одеяла, Мариса помогла забраться в небольшой бассейн, уже наполненный ароматной водой. Туда же вылила ещё пару склянок от целителя.

А я будто в спа попала! Иначе это царство чистоты и гигиены было не назвать. Мраморный бассейн на небольшом возвышении, того же камня тёплая плита на манер турецкого хамама, пушистые белоснежные полотенца аккуратными стопками, свечи, какие-то душистые связки цветов и трав… Ну нет, за кого бы меня тут ни принимали, а от такого удовольствия я отказываться не собиралась!

Мариса своё дело знала. После всех омовений размяла мне каждую мышцу, уложив на тёплую мраморную плиту, и от запахов масел и притираний я почувствовала себя на седьмом небе. Не знаю, как у неё это вышло, но после массажа я не размякла, а, наоборот, почувствовала ещё больший прилив сил. Сиделка — служанкой её язык не поворачивался назвать, хотя, судя по всему, именно ею Мариса и являлась, — беспрестанно ворковала, что-то ласково напевала и выглядела очень довольной.

И я махнула рукой на всё происходящее — тайны тайнами, а побаловать себя после некоторых событий, вымотавших меня за последние месяцы, определённо стоило.

После всех процедур Мариса завернула меня в мягкий халат и повела одеваться. Гардеробная оказалась не меньше спальни, а уж от обилия тряпья глаза на лоб полезли. Да тут же целый магазин!

— Это ваша матушка распорядилась каждый год платья обновлять. А я-то как мечтала, что наряжать вас стану! И ведь всё по меркам да по последней моде!

Я укоризненно посмотрела на забывшуюся Марису.

— Ой, тебя… Шеня.

Так-то лучше. Ну-с, посмотрим, что тут носят. Цветовая гамма порадовала — выбирай не хочу. Ткани все явно очень дорогие, качественные. Одна беда: сплошные платья с юбками, и все исключительно до пят. Хотя бы без корсетов и кринолинов обошлось. Впрочем, последние и так с успехом заменяли многочисленные нижние юбки. Ай, ладно, поиграем в принцессу…

Мариса облачила меня в шёлковое бельё: непривычно свободное, без облегания. Затем в тонкую сорочку и ворох нижних юбок. А сверху опустила на меня нежное бело-зелёное платье в цветочек, с коротким рукавом и скромным треугольным вырезом. Поколдовала над волосами, присобрав часть наверху, а остальные пряди уложив мягкими волнами. И наконец подвела к напольному зеркалу.

А там… Нет, как-то так я и выглядела в свои семнадцать-восемнадцать лет. Тонкая, звонкая, невысокая. Разве что в этом отражении грудь оказалась побольше, да талия поуже. Свои русые волосы я и так осветляла с давних пор, только никогда мне не удавалось добиться такого благородного платинового оттенка, какой отражался сейчас. А уж до попы такую гриву отрастить…

Я подошла ближе. Кожа белая-белая и ровная, словно фарфоровая. Мой же немного вздёрнутый нос, те же губы, но чуть пухлее… А вот глаза пронзительно синие, не мои серо-зелёные. И перещипанные когда-то по глупости брови вновь густые, вразлёт. Ямочка на подбородке на месте, а вот овал лица смягчился. Вроде я, а вроде и нет… Как будто через несколько фильтров фото прогнали, превратив просто милую девчушку в яркую красавицу с обложки журнала.

— Ах, какая же вы у меня! — светилась искренним счастьем Мариса. Ладно, привыкнет ещё по имени обращаться, не до того сейчас.

— Тридцать восемь, говоришь? Отлично сохранилась, спасибо. — У меня вдруг промелькнула одна мысль. — Мариса, а сколько у вас люди живут вообще?

— Так кто как, госпо… Шеня. Маги и по пятьсот лет, а простые люди по двести, и то если богам-многим угодно будет.

— А-а-а… Вот оно как. А ты сказала, что сама только недавно до «девиц» доросла?

— Ну да, в тридцать восемь же совершеннолетие отмечают. Ох ты ж, божечки-многие, и у вас же через неделю