История (не) Белоснежки - Ямиля Нарт

две пиалы с дымящейся сладкой кашей, в которой утопали кусочки румяных запеченных яблок. Запах был божественным. Но Белоснежка лишь сжала руки на коленях и не дотрагивалась до ложки. Я видела, как она украдкой сглотнула слюну. Она была голодна.

И тогда я заметила, как ее взгляд на секунду метнулся в сторону няни, стоявшей у стены. Та ничего не говорила, но ее губы были плотно сжаты, а взгляд, устремленный на девочку, был красноречивее любых слов. Он говорил: «Нельзя».

Всё сложилось в голове в единую, отвратительную картину. Эта женщина, пользуясь своим влиянием на девочку, убедила ее, что еда от мачехи может быть отравлена.

Гнев, горячий и резкий, подкатил к моему горлу. Но я знала, что криком и приказом ничего не добьюсь. Я демонстративно и медленно подняла свою ложку, зачерпнула каши и съела.

— Белоснежка, — сказала я тихо. Девочка вздрогнула. Я взяла свою миску с кашей и поставила ее перед ней. Затем взяла ее миску и поставила перед собой. — Если ты боишься своей каши, ешь мою. Я уже попробовала, видишь? Она безопасна.

Я зачерпнула ложку из ее бывшей миски и съела. Каша была такой же вкусной.

Белоснежка смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Сомнение боролось в них с голодом и детским любопытством. Наконец, она робко взяла ложку и поднесла ко рту первый кусочек. Потом второй. Вскоре она ела уже быстро, с явным удовольствием, не поднимая глаз от тарелки.

Я снова посмотрела на няню. На ее лице застыла маска холодной ярости. Так больше продолжаться не могло.

— Фрида, няня, все слуги, покиньте нас, пожалуйста, — сказала я твердо. — Я хочу поговорить с принцессой наедине.

Фрида сразу же направилась к выходу. Няня Агата замешкалась, ее глаза, полные ненависти, впились в меня.

— Ваше Величество, принцесса еще мала, ей нужен присмотр…

— Я сказала, выйдите, — повторила я, и в моем голосе прозвучали металлические нотки Морганы.

Она скрипнула зубами, низко, почти пародийно поклонилась и вышла, но я видела, с каким нежеланием она это делала. Дверь закрылась с тихим щелчком. Мы остались одни. Тишину нарушало лишь потрескивание поленьев и тихое позвякивание ложки девочки о фаянс.

В комнате воцарилась тишина. Белоснежка снова сжалась в комок, испуганно глядя на меня. Я тяжело вздохнула. Теперь самое трудное.

— Я знаю, что ты боишься меня. И у тебя есть на то причины.

— Я хочу рассказать тебе одну историю, — начала я тихо, глядя на огонь. — Случилось это несколько дней назад, когда я была так больна, что уже почти не приходила в себя. Ко мне явились три феи. Одна — в сверкающих одеждах, и она показала мне будущее. Будущее, в котором меня ждал… очень плохой конец. Другая, в темных покрывалах, показала мне мое прошлое. А третья, в простом сером платье, показала настоящее. И то, что я увидела мне очень не понравилось.

Девочка медленно подняла на меня глаза. В них читалось любопытство.

— Они показали мне многое. И я хочу рассказать тебе о том, какой была моя жизнь. Почему я стала… такой.

Я откинулась на спинку стула, глядя на потрескивающие в камине поленья, и начала свой рассказ, стараясь говорить просто и понятно, как рассказывала бы сказку ребенку.

— Фея прошлого показала мне мои детские воспоминания. Я родилась далеко на севере, в маленьком, но гордом королевстве. Мои родители не ждали и не хотели дочку. С самого детства мне повторяли: «Твоя единственная ценность — это твоя внешность и происхождение. Ты должна быть безупречна, чтобы быть полезной».

Я видела, как Белоснежка слушает, не отрываясь. Ее страх понемногу уступал место интересу.

— Моя мать проводила со мной часы перед зеркалом. Она учила меня, как сидеть, как улыбаться, как говорить. Она заставляла меня повторять: «Я — самая прекрасная. Это моя сила». А если я ошибалась на уроках этикета или, как ей казалось, выглядела недостаточно хорошо в тот или иной день, она просто переставала со мной разговаривать. Смотрела на меня, как на пустое место.

Когда мне было шестнадцать, мой отец проиграл небольшую пограничную войну. Политический союз стал не нужен. Принц, за которого меня готовили выйти замуж с пеленок, прислал письмо. Он писал, что нашел «более выгодную партию». Меня отвергли. И единственная причина, которую я понимала, была в том, что я оказалась «недостаточно хороша». Недостаточно красива. Недостаточно ценна. Моя собственная семья стала относиться ко мне как к испорченному товару, к обузе.

Я рискнула взглянуть на нее. Она сидела, обхватив свои худенькие колени, и смотрела на меня с зарождающимся сочувствием. Дети понимают язык несправедливости лучше взрослых.

— А потом, — продолжила я, — твой отец, король-вдовец, предложил мне руку и сердце. Это тоже был договор. Он получал союз, а мой род — избавлялся от меня.

Я посмотрела на девочку.

— Твой отец был всегда вежлив со мной, но холоден. А потом он показал мне портрет твоей матери. Он сказал, что она была ангелом во плоти. И я поняла, что всегда буду для него лишь жалкой подделкой настоящей красоты. А ты… ты была ее точной копией. Все в замке обожали тебя, видя в тебе ее живое воплощение.

Я сделала паузу, давая ей понять мои слова.

— Феи показали мне, как моя боль и страх превратились в злость. Я боялась, что ты, подрастая, затмишь меня. Что все увидят, что я — «недостаточно хороша». И я пыталась унизить тебя, запереть, спрятать. Чтобы доказать самой себе, что я все еще имею какую-то ценность. Это была неправильная, ужасная борьба. И я глубоко сожалею обо всем, что причинила тебе боль. Фея Настоящего показала мне тебя — одинокую, напуганную девочку, которая потеряла отца и оказалась во власти чужой, злой женщины. И я поняла, какое чудовище я из себя воздвигла. Я увидела в тебе свое отражение. И поняла, что веду себя точно так же, как те, кто когда-то сделал больно мне. Я стала тем самым монстром, которого боялась. Я вымещала на тебе всю свою злость и обиду за ту, прежнюю боль.

— Почему? — прошептала она едва слышно.

— Потому что была глупой и трусливой, — честно ответила я. — Мне казалось, что если я буду самой сильной и самой красивой, меня больше никогда не обидят. А твоя красота… твоя чистота… напоминали мне о том, что я могу снова оказаться не у дел. Снова стать