Отрицание чувств. Столица - Аннет Самиэль

расставанием. Когда они ждали меня с бабушкой и дедом обратно, чтобы сообщить о решении сойтись и уехать в столицу, мама, помня давний разговор, сама спросила, любит ли тот ее. В итоге все повторилось, потому что он опять сказал, что всю жизнь будет любить только свою покойную жену. Конечно в это раз он сразу уточнил, что с моей матерью ему хорошо и только ее он рассматривает в качестве жены, пообещал безбедную жизнь, комфортные условия и дальнейшие возможности для меня, однако моей маме все это оказалось не нужно.

— Я понимала, что люблю его, но не могла смириться, что меня он также никогда любить не будет. Мне было так обидно, будто меня в клетку золотую заманить хотят и использовать как отдушину, поэтому соврала ему. Сказала, что твоего отца люблю до сих пор и всегда любить буду, поэтому если у него ко мне чувств нет, то зачем все это затевать. Он больше ничего не стал спрашивать, а просто молча ушел собираться. К моменту, как ты с моими родителями вернулась, он уже садился в свою машину. Быстро попрощался и, ничего толком не объяснив, сразу уехал. — мама внимательно смотрела в свою чашку, а потом подняла голову и посмотрела на меня. — Я потом еще долго в себя приходила после его отъезда. Он мне один раз чуть жизнь не сломал, потом снова бросил, а я мучилась, скучала. Он с тех пор больше на связь не вышел, я только знала, что с отцом общается иногда и все. Я натерпелась, Рита, мне очень плохо было. Не хочу, чтобы с тобой произошло тоже самое. Даниил все-таки его сын. — упоминание Даниила оказалось некстати, выдернув меня из размышлений о давней истории. Говорить на эту тему я не хотела, поэтому сразу вернулась к маминому рассказу.

— Выходит, ты прикрываешься вечной любовью к отцу, хотя всю жизнь любишь Бориса? — я спросила немного резко, ведь это были их личные разборки, а не мои с Даниилом.

— Я люблю тебя Риточка и хочу, чтобы все в твоей жизни было хорошо.

Ее слова меня как обычно растрогали, поэтому я присела рядом с мамой на корточки, положив голову ей на колени. Теперь мне стало все понятно, а бабушка выходит так об этом и не узнала. Конечно Борис и впрямь потрепал моей маме нервы, однако я была уверена, что ее мнение о Данииле ошибочно. И пусть я в большей степени ехала именно из-за него, в действительности понимала, что переезд в столицу был моей давней мечтой, реализовать которую я никак не решалась. Несмотря на то, что мама мне все рассказала, признаться ей, что фактически пошла по ее стопам, не смогла. В итоге убедив родительницу, что не могу упустить свой шанс, получила ее согласие меня отпустить. Остальные дни прошли в бесконечных сборах, частых встречах с подругами и попытке убедить себя, что в самом деле поступаю правильно. Даниил так и не ответил на мое послание, от чего становилось особенно тяжело на душе, все больше усиливая сомнения внутри меня. В понедельник сотрудники завода все-таки устроили мне прощальный вечер, хоть я очень просила этого не делать. Здесь я однозначно превзошла Завьялова, ведь мои проводы оказались намного грандиознее. Только сдержать слезы, когда столько людей искренне тебя поддерживают и желают успехов, было невозможно. В конце дня пришлось смириться с тем, что ближайшие сутки я буду рыдать, прощаясь с привычной жизнью и оставляя своих близких. Рано утром выходя из подъезда даже успела встретить нашу почтальоншу, которая раскладывала по ящикам корреспонденцию. Я часто что-то заказывала, поэтому на почте меня отлично знали.

— Ой, Маргариточка, а ты куда так рано и с чемоданом? — женщина сразу меня узнала.

— Уезжаю. — я наконец спустила чемодан с последней ступеньки. За мной должны были заехать на машине Маша с бывшим мужем, который скорее уже имел статус будущий, и помочь мне спустить вещи, чтобы отвезти на вокзал. Только они задерживались, а я слишком сильно переживала.

— А надолго?

— Как получится. — в этот раз я четко отдавала отчет своим возможностям, готовая в случае чего в самом деле вернуться обратно и больше не делать попыток переехать в столицу.

— А если тебе что-то придет? Заказ твой или письмо какое?

— Так вроде я ничего не заказывала, а уж если придет письмо, то мама заберет.

Я не стала вдаваться в рассуждения, что в наше время писем никто не пишет, но сразу вспомнила, как недавно сама отправила письмо, которое так и осталось без ответа. Когда вышла из подъезда в своих невеселых мыслях, во двор тут же въехала иномарка, из которой ко мне выбежал муж Маши. Пока он грузил мои вещи в багажник, я села на заднее сидение, где уже была Юля. Подруга выглядела напряженной, а стоило нам приехать на вокзал, то она не выдержала и горько разрыдалась на моем плече. Когда нас двоих обняла Маша, я окончательно расклеилась от собственных волнений. В этом положении нас застала моя мама, которая специально отпросилась с работы, чтобы меня проводить. Я знала, как сильно она переживает, поэтому сейчас ее появление заставило меня взять себя в руки, чтобы не давать моим провожающим лишний повод плакать. Мой поезд был очень ранним, чтобы в столице я оказалась не слишком поздно вечером. Пообещав непременно покорить мегаполис, все-таки в который раз не сдержала слезы и крепко обняла всех на прощание. Поезд тронулся, а Юля до последнего махала мне в окно рукой, после чего я окончательно и бесповоротно направилась в столицу.

Глава 2. Встреча с мегаполисом

Марго

* * *

Длительная поездка получилась не слишком утомительной, потому что в итоге утром я сумела на какое-то время задремать, потом долго переписывалась с Юлей, которая давала мне кучу наставлений, среди которых самое важное повторилось раз пять: ни в коем случае не рассказывать Завьялову, что я приехала к нему. Наверное, мои мысли успокоились, ведь я уже сидела в поезде и ехала просто в новую жизнь. Мне стало понятно, что, если у меня ничего не сложится с Даниилом, но сложится с жизнью в столице, я в любом случае буду ему благодарна, что смогла решиться на это. Мне удалось обдумать множество вещей, которые произошли со мной за последние месяцы, и теперь я точно была готова сделать этот шаг на платформу своей столичной жизни. Выйдя из поезда, вдохнула этот давно забытый запах мегаполиса, который однозначно отличался