Комплекс Героя - К. А. Найт

Глава 3

Кислая физиономия моего Шефа красноречиво говорит мне, что я в глубоком дерьме, но только когда я замечаю троих других присутствующих в комнате, до меня, наконец-то, доходит серьезность происходящего.

— Послушайте, я вовсе не хотела ронять на нее машину! Я пыталась помочь, а потом кто-то ослепил меня, и она просто, ну, знаете, выскользнула, — торопливо объясняю я, протягивая руки в успокаивающем жесте. Эти парни могут быть благоразумными, верно?

— Машина соскользнула? — спрашивает Шеф, выгнув бровь, его лицо при этом выглядит так, будто он только что высосал лимон. Блин, ему нужно потрахаться. Быстро кивнув, я мило улыбаюсь ему, он лидер Героев, он должен быть хорошим парнем в глубине души, верно?

— Ты правда думаешь, что мы в это поверим? — Напряженный, высокий голос заставляет меня вздохнуть, и я узнаю женщину в углу комнаты. Глядя на нее, я расширяю глаза, как будто удивляюсь, увидев ее.

— О, привет, Карен, я тебя там не заметила. Похоже, поцелуи в задницу тебе идут на пользу, — сладко говорю я, наслаждаясь ее возмущенным выражением лица. Карен была настоящей занозой в моей пятой точке с того самого момента, как я проснулась со званием Героя. Маленькая мисс Гуди-две-туфельки, кажется, не может сделать ничего плохого, ее всегда хвалят, и теперь, судя по всему, она работает с большими шишками.

Наконец я обращаю свое внимание на двух других людей в комнате, двух импозантных парней, один из которых смотрит на меня, как на кусок дерьма, на который он только что наступил, а другой смотрит на меня с ухмылкой.

— Это та, с которой у нас так много хлопот? Она? — спрашивает хмурый парень, который выглядит так, будто проглотил целую банку протеинового порошка. Я имею в виду, здравствуйте, мистер Гребаный Качок. Жаль, что он, кажется, испытывает ко мне отвращение. Махнув в мою сторону, он фыркает, как будто не верит, что я способна вызвать хаос. Эй, я могу выглядеть мило при моей миниатюрной фигурке, золотыми локонами и ярко-белыми крыльями, но я могу быть злой, когда мне это нужно.

— Эй. Мистер Протеиновый Маньяк. Выбери кого-нибудь своего размера, и я точно причиню тебе неприятности. Однажды я следил за этим парнем, потому что у него была потрясающе пахнущая коробка пончиков, ну, знаете тех, глазированных с липкой сердцевиной? Во всяком случае, я спросила его, сделав милое личико, кстати, не могу ли я взять один из его пончиков. Надо было видеть выражение его лица, как будто я попросила его пнуть щенка или что-то в этом роде. Ну, мы немного повздорили, и следующее, что я помню, это то, что я ударила его по лицу! Видите ли, я позабыла о своей супергеройской силе, и да, я сломала ему нос! Оказывается, он доставлял эти пончики сиротам, но не мог осуществить задуманного из-за всей этой эпопеи со сломанным шнобелем, — заканчиваю я, пожимая плечами, только чтобы увидеть три ошеломленных лица, наблюдающих за мной с открытым ртом. Только другой огромный парень в комнате не выглядит шокированным и испускает испуганный смех.

— О да, ребята, вы были правы. Она настоящий Злодей, — фыркает он, закатывая глаза. Прищурившись, я оглядываюсь на него, собираясь поделиться с ним своими мыслями, когда понимаю, кто он.

Вот дерьмо, я в таком глубоком дерьме. Потому что передо мной стоит Клаус, Его Всезлодейшество, важная птица, Мастодонт среди Злодеев. Сосредоточься, Иден, ты опять несешь чушь. Должно быть, у меня больше неприятностей, чем я думала, если он оказался здесь. И если Клаус здесь, это должно означать, что… Я снова бросаю взгляд на мистера Качка и вижу золотую подкладку его одежды, которую раньше не замечала. Ага, Джеремайя, наш Главный Герой или, как я его называю, встревоженный придурок… Джерри.

— Иден, — резко окликает меня мистер Шеф, и я бросаю на него быстрый взгляд. Он выглядит совершенно взбешенным, даже больше, чем обычно. — Тебя предупреждали, причем неоднократно. Он перебирает бумаги на столе и тянется за штампом, на котором написано слово «ЗЛОДЕЙ».

— Эй, подождите. Давай просто успокоимся на секунду. — Я поднимаю руки в успокаивающем жесте, они ведь это не всерьез, верно? — Это был несчастный случай! Я пыталась ей помочь! — восклицаю я, в панике расправляя крылья и опрокидывая красивую вазу в углу комнаты. Ой, надеюсь, это была не очень дорогая вещица. Надменный смешок заставляет меня прищуриться, чтобы посмотреть на своего заклятого врага.

— Твоя полнейшая несостоятельность в твоем нынешнем статусе привело к этому, Иден. Твоей переквалификации. — Карен выглядит так, будто вот-вот кончит от того, как она счастлива от этого небольшого разговора.

— О, заткнись, Карен, ты, пердикака, — ухмыляюсь я, наслаждаясь легким хлопком, который издает ее челюсть, отвалившаяся от моих слов.

— Вы, ребята, это не серьезно, эта девушка не создана для того, чтобы быть Злодейкой, — возражает Клаус, делая шаг вперед и указывая на меня, мышцы его руки дрожат от этого движения. Ого, да этот человек, как скала. — Ее самой убедительной историей было то, что она ударила парня по лицу. За пончик! — Он снова смеется, как будто не может поверить, что ведет этот разговор.

— Эй, приятель. Не тычь в меня пальцем, это невежливо. Я шлепаю его по руке, прежде чем положить руки на бедра. — К тому же, разве ты не слышал про сирот?

— Разве ты не должна пытаться переубедить нас в том, как ты не желаешь быть переквалифицированной? — спрашивает Джерри, его верхняя губа кривится в усмешке.

О, черт, он прав.

— Пожалуйста, не переквалифицируйте меня Шеф, я слишком хороша, чтобы быть Злодейкой, — говорю я своим лучшим девичьим голосом, хлопая ресницами в надежде, что это сделает мой образ более невинным. За исключением того, что весь мой невинный вид испорчен, когда шальная ресница попадает мне прямо в глаз. — Блядь, больно! — кричу я, потирая глаз, в тщетной попытке остановить жжение.

В комнате снова воцаряется тишина, если не считать Клауса, который, похоже, вот-вот обмочится от смеха.

— Видите, с чем мне приходится иметь дело, — Шеф машет мне рукой, глядя попеременно то на Джерри, то на Клауса. — Она не может оставаться Героем, — твердо заявляет он, и я чувствую, как мой желудок сжимается от его слов.

— Ну, я не хочу иметь с ней дела! — возражает Клаус,