Верни мне дочь - Кэтрин Вайс

После гибели сестры Милаша с трудом привыкла к моей скромной квартире, а здесь...

— Ассоль Сергеевна, вы скоро? — поторапливает охранник.

— Да-да, иду, — отгоняю непрошеные мысли и бегу на выход. Хватаю с вешалки детскую курточку и засовываю ноги в кроссовки.

— Всё, едем, — произношу, прижимая мишку и курточку к груди.

— А вы так поедите? — кивает на мои голые плечи.

— Ой, совсем не подумала, — беру и для себя ветровку. — Теперь точно всё.

— Отлично, — удовлетворившись, произносит мужчина в чёрном костюме и мы покидаем моё скромное жилище.

Тем временем соседка не дремлет. Людмила Павловна уже приоткрыла дверь, и теперь нас с мощным дядей провожают внимательным взглядом.

— Всё хорошо, не переживайте. Говорила же, забыли меня, сейчас вспомнили, — бросаю, проходя мимо женщины.

— Угу, — говорит соседка, но запоминать отличительные черты моего провожатого не забывает. — Если что звони, я телефон рядом держать буду, — добавляет вслед.

Уж не знаю, чего она там себе напридумывала, но если что меня точно объявят в розыск.

— Обязательно, — нагло вру и пытаюсь не отставать от мужчины.

Выйдя на улицу, идём к машине, которая, конечно же, оказывается, невероятных размеров и чертовски дорогая. Внутри кожаный салон и тонированные окна. Плевать. Я готова хоть на телеге с навозом, главное — поскорее увидеть Милашу.

Охранник не мешкает, будто полностью меня поддерживает, поэтому, как только я занимаю пассажирское сиденье, автомобиль срывается с места.

— А почему вас всё-таки прислали? — решаю спросить, ведь подозреваю, что ехать неблизко.

Мы живём на окраине в самом обычном районе. А люди, обладающие такими автомобилями, точно, выбрали какой-нибудь элитный городок.

Охранник морщится от вопроса, но потом всё же отвечает:

— Ребёнок плачет.

— Что? — начинаю ёрзать на сиденье. — Бедная моя девочка, — бормочу и хмурюсь.

Машина у нас мощная, но вечерние пробки мешают ехать быстрее, и это раздражает. Только спустя целый час мы, наконец, добрались до шикарного пентхауса Баринова.

Окружение, точнее, масштабы впечатляют, но мне совершенно некогда разглядывать фасад и осеннюю зелень вокруг. Мне лишь хочется поскорее, оказаться рядом с малышкой.

Охранник по имени, как я выяснила по дороге, Марк, паркуется в десяти метрах от главного входа.

Я сразу же открываю дверь и спешу покинуть автомобиль.

— Подождите, — кричит мужчина, но я уже со всех ног мчу в заветное здание.

— Ассоль Серге... — охранник вновь пытается остановить, но договорить не успевает, потому что я поскальзываюсь и со всего размаху плюхаюсь коленями на асфальтированную дорожку.

— Ой, — успеваю вскрикнуть, но это не помогает, острая боль пронзает колени и руку.

Капец! Мало того что спиной шандарахнули, так теперь ещё и сама распласталась на четвереньках посреди Бариновского двора. Неуклюжая!

— Давайте я вам помогу, — Марк оказывается рядом и, придерживая за локоть, поднимает меня. — Куда же вы так спешите?

— Моя девочка плачет, а вы предлагаете неспешно прогуливаться? — рычу на охранника, потирая ушибленные колени.

Я злюсь на себя, на ситуацию, на магната, а достаётся ни в чём не повинному мужчине.

— Если расшибётесь, уже никак не поможете, — спокойно реагирует Марк.

— Показывайте дорогу, — бормочу сквозь боль.

По-хорошему надо бы посмотреть, что там с суставами, может быть обработать ссадины, но мне сейчас абсолютно не до этого. Я просто абстрагируюсь от боли и продолжаю свой путь.

— Все матери одинаковые... — фыркает в спину мужчина и спешит догнать меня.

Когда входим в дом, уши тут же улавливают детский плач. Немного истеричный, но уставший. Бедная малышка надрывается уже несколько часов.

Теперь мне не нужно показывать дорогу, я сама иду, нет практически бегу на звук.

Пара поворотов и вот я оказываюсь в гостиной.

Дорогая обстановка и даже обустройство интерьера меня совершенно не интересуют, хотя раньше я бы открыв рот разглядывала работу опытного дизайнера, но сейчас меня интересует лишь одно кресло.

В центре зала стоит кофейный столик, а вокруг него диван и пара кресел, на одном из которых и сидит моя малышка.

Я не вижу её. Обзор закрывают порядка десяти спин. Такое ощущение, что все жители дома собрались вокруг Милаши и пытаются её успокоить. Здесь и повар, и горничные, и охрана, и сам Баринов. Некоторые уже сильно измотаны и лишь делают вид участия, а некоторые ещё совершают попытки успокоить девочку.

Вот только дочери плевать, что вертят перед её глазами, будь, то ключи от дорогущей машины, будь, то яркая салфетка с кухни. Самая ценная для неё игрушка сейчас ждёт своего часа у меня подмышкой.

Вот как? Как скажите мне, можно было додуматься украсть ребёнка, но даже не удосужиться подготовиться к этому самому похищению.

Из того, что я вижу, детских игрушек нет. Развлекают ключиками от "Хаммера", да непонятной статуэткой в форме орла. Еда тоже самая обычная, каша в большой тарелке. Ни вкусняшка, чтобы завлечь, а самая не любимая малышкой рисовая каша. Идиот! Да даже комнаты детской нет, если развлекают в гостиной...

Нет, ну точно Баринов тире тормоз! Так и запишем.

Какой же Марк всё-таки умница, что приехал за мной.

— Милаша! — после которого анализа обстановки, бросаюсь к малышке и расталкиваю собравшуюся толпу.

Глава 4

Правда, не только я быстро анализирую ситуацию. Баринов тоже не дремлет, и буквально в метре от заветного кресла меня перехватывают широкой рукой за талию.

— Какого… здесь делают посторонние? — грозно гремит магнат, оглядывая толпу присутствующих.

— Пустите! — несмотря на угрожающий вид хозяина дома всё равно пытаюсь прорваться к малышке, которая, заметив меня, тут же вытянула ручки в правильном направлении и разрыдалась с новой силой.

Андрей Кириллович поморщился, но так и не отпустил, ожидая ответа от персонала.

— Босс, это моя инициатива, — слово взял Марк, чем заслужил очередной грозный "зырк" от Баринова.

— Жена говорит, если ребёнок так долго плачет, — продолжает охранник, — у него может образоваться грыжа. Я не мог оставаться в стороне, сын в таком же возрасте.

Какая же умная у него жена, да и сам молодец, ни то, что некоторые!

Милаша тем временем выходит в космос, а точнее, включает ультразвук, и Баринов не выдерживает напора.

— Хрен с тобой, иди... — отпускает, и я сразу же бросаюсь к дочери. Обнимаю, целую и прижимаю к груди. Всего пара часов в разлуке, а я безумно соскучилась.

Как только малышка оказывается в моих руках и заполучает любимого мишку, в комнате наступает тишина.

Мне кажется или все присутствующие облегчённо выдохнули?

Баринов смотрит на нас с Милашей недовольно, видимо, не нравится ему, что я