Израненное сердце - Кейт Крю

class="p1">Я прошла квартал, но как только ступила на проезжую часть, чтобы перейти дорогу, из-за угла вылетели две машины, моторы завыли в ночной тишине, а фары ослепили меня светом.

Глава 3

Куинн

На мгновение я просто застыла от страха.

Инстинкты сработали только потом — я закрыла голову руками и присела, задержав дыхание, ожидая удара.

Пронзительный визг шин по асфальту заставил меня закричать вместе с ним — машина остановилась в каких-то сантиметрах от моей руки. Я протянула руку, вцепившись в бампер, и, дрожа, попыталась встать.

— Какого хрена ты творишь?! — раздался мужской голос, и кто-то захлопнул дверь, вылезая из машины.

Вторая машина уже унеслась прочь, но эта осталась — двигатель гудел, вибрация передавалась моим пальцам, будто успокаивая. Я поднялась и сразу узнала Рэнсома. Узнала его машину.

Узнала его глаза в темноте.

На этот раз я не спутала его взгляд с сочувствием или облегчением.

Там была только злость.

Его взгляд прожигал меня, но я не собиралась отводить глаза. Наоборот — встретила его прямым:

— Шла. Какого черта делал ты? Решил меня переехать?

— Ты шла прямо по дороге! Как, по-твоему, это я пытался тебя убить?

— Потому что ты ехал, будто участвуешь в чертовом «Наскаре»2! — крикнула я. Меня начало трясти — адреналин быстро испарился.

— Я и правда участвовал в гонке. И проиграл из-за тебя.

— Из-за меня? Уж извини, но уличные гонки, насколько я знаю, незаконны. Как и покушение на убийство.

— Я не пытался тебя убить, — закатил он глаза. — И, если говорить юридически, здесь нет пешеходного перехода.

— Юридически, ты ехал с превышением. Я не ожидала, что кто-то будет нестись на такой скорости. Может, если ты сейчас от меня отстанешь, то еще успеешь догнать.

Он хрипло усмехнулся:

— Он уже победил. А я остался без двух штук.

— Двух штук?! — я округлила глаза. — Ты устроил гонку на две тысячи долларов?

Такие деньги достаются не просто так. А проиграть их в гонке? Я даже не успела прикрыть рот от удивления.

— Да, гонка была короткой. Но я не думал, что проиграю. Деньги нужны были на машину. Теперь их нет.

— Найди себе другую гонку. Ты спятил, раз ставишь такие деньги на кон. Кто вообще может позволить себе так рисковать?

У меня на счету лежала примерно такая сумма, но вряд ли надолго — на этой неделе нужно было вносить очередной платёж за учебу.

Я скользнула по нему взглядом и снова встретилась с его глазами. Меня затопило тепло, я сжала бедра — он выглядел слишком хорошо.

Прошло восемь длинных месяцев с тех пор, как я его видела. И пусть он мне не нравился как человек, смотреть на него я точно-точно любила.

Рэнсом был воплощением «высокий, тёмный и опасный». Темные волосы, синие глаза — не заметить было невозможно. А в добавок — поношенная футболка, джинсы, сидящие идеально, и чёрные ботинки, будто созданные, чтобы надрать кому-то задницу. Отвести взгляд было невозможно.

Он был тьмой и опасностью. И я знала это. Я уже однажды обожглась, когда попыталась заменить одного плохого парня другим. Нет — я не просто обожглась. Я сгорела дотла.

И если это был заменитель, то что со мной сделает оригинал?

Он раздражённо ударил ладонями по крыше машины и хрипло выдохнул:

— Что ты вообще здесь делаешь? — спросил он, оглядывая темный район.

— Была вечеринка.

— И ты пошла?

— Почему ты так удивлен?

— Просто… я не думал, что Куинн Картер когда-нибудь снова появится на вечеринке. Тебя ведь давно не видно.

Эти слова попали прямо в цель. Сегодняшний вечер только подтвердил: стоило держаться подальше.

— Ну, а я не думала, что Рэнсом Уорд когда-нибудь закончит школу и не сядет за решетку.

Он улыбнулся, коротко рассмеялся. Я заставила себя не реагировать на то, как у меня сжался живот от его улыбки. Похоже, он улыбался очень редко.

— Туше, — сказал он. А потом удивил меня еще больше: — Садись.

Мне понадобилась секунда, чтобы осознать:

— Что? Я туда не сяду! — я указала на машину, которая чуть меня не сбила. — Я не фанатка скорости. И опасности. Я больше не люблю рисковать. А эта черная смерть — воплощение риска.

— Я просто отвезу тебя домой, Куинн.

— Почему?

— Потому что я, может, и козёл, но не настолько, чтобы оставить девушку одну ночью на улице, а потом на следующий день смотреть, как её имя мелькает в новостях — и знать, что мог это предотвратить.

— Ты хочешь меня отвезти, чтобы потом не чувствовать вину, если меня убьют?

— Именно. Теперь садись.

Он был прав. Идти домой одной в темноте — так себе идея. Да и холодало. Платье меня явно не согревало, а оказаться в тёплой постели как можно скорее казалось очень заманчивым.

Видимо, риск ехать с ним всё-таки был меньше, чем риск идти пешком.

— Только не гони, ладно?

Он вздохнул, явно раздраженный:

— И что, по-твоему, значит не гнать?

Я обдумала это, понимая: он воспользуется любым моим словом.

— Пять миль сверх ограничений, не больше.

— Пять миль? — переспросил он так, будто я сказала «едь со скоростью черепахи».

— Именно.

— Ну, тогда тебе стоит сесть в машину прямо сейчас, если хочешь добраться домой до восхода солнца.

Я закатила глаза и дёрнула ручку двери.

— Не слишком ли драматично?

— Не слишком ли тревожно? — передразнил он. — Ты не доверяешь мне вести мою же машину?

— О нет, я вполне верю, что ты умеешь ездить быстро. Я просто не верю, что ты умеешь делать это безопасно.

— Я могу вести тебя со скоростью сто миль в час и всё равно довезти целой.

— Ты всегда такой самоуверенный? — Я и сама не знала, откуда взялась дерзость, но она всплывала сама собой рядом с ним.

— Не всегда. Только когда кто-то ставит под сомнение мои способности.

Я покачала головой и скользнула внутрь. Машина не была тесной, но это было самое близкое расстояние, на котором мы с ним когда-либо находились.

Голубоватый свет от панели освещения мягко озарял салон, он убавил музыку до почти неслышного уровня, и лишь слабые крики вокала пробивались сквозь динамики.

Тепло и мускусный запах окутали меня, как мягкий плед. Я откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Как ты понял, что это я? — спросила я, не открывая глаз.

— Понадобилось пару секунд после того, как я вылез. Глаза привыкли — и тогда узнал.

— Я надеялась, что ты не узнаешь.

— Твое лицо трудно забыть, — спокойно ответил он.

— Значит, ты