Придушил бы! - Agna Werner

— Пожалуйста. Нет уж, я сам вас отвезу, садитесь.

Лика непривычно молчалива и покорно садится на переднее сидение, Ира сзади. Девушка называет адрес, и мы отправляемся. Возле подъезда она предлагает Лике остаться у нее, но та отказывается.

— Ну вы даете. Куда тебя вести?

— Давид, я не хочу домой, — она непривычно капризничает в ответ.

Удивленно разворачиваюсь к ней и тут же жалею. Лика чуть наклонилась вперед, и мне прекрасно видно ложбинку между грудей в глубоком вырезе платья. С уверенностью могу сказать, что белья там нет.

— Лика, не беси, — не удается сдержаться. — Называй адрес.

— А если нет? — пьяная улыбка не менее соблазнительна, чем трезвая. Боже, дай мне сил…

— Что за детский сад? Тогда отвезу к Семену Васильевичу.

— Нет-нет-нет! — сбивчиво тараторит. — Он не должен видеть меня такой!

Противное чувство ревности и зависти выходит на первый план и неприятно колит в груди. А мне, значит, можно? Ну да, кто я такой? Всего лишь мимолетный знакомый.

— Лика!

— Что-то у тебя слишком жарко в машине, — проводит пальцами по краю декольте. Эта шнуровка посередине еще в клубе привлекла меня.

Твою мать, я тут из последних сил пытаюсь держать свое желание в купе со злостью под контролем, а она специально дразнит!

— А так? — Включаю климат-контроль.

— Все равно, — прискорбно вздыхает.

Она поднимает подол и начинает им махать, создавая "ветерок". Только не смотри, только не смотри... Но взгляд мимолетно падает на открывшийся вид: стройные светлые ноги, между которых виднеется кусочек черной ткани. Молодец, Давид, теперь у тебя окончательно встал! Единственная надежда на ледяной душ. Дожить бы до него. Надо отвлечься: молекулярная формула Магния глицината — C4H8MgN2O4. Не помогает. Подгруппа углерода: углерод, кремний, германий, олово, свинец, флеровий. Подгруппа азота: азот, фосфор, мышьяк, сурьма, висмут, московий. Что еще вспомнить…

— Давид, когда мы уже поедем?

Вздрагиваю от неожиданного прикосновения к волосам.

— Когда ты соизволишь сказать, куда тебя вести, Лика.

— Я не знаю, — по-детски хлопает густыми ресницами и пожимает открытыми плечами.

— Я тоже, девочка, — устало вздыхаю. Не так я планировал провести сегодняшнюю ночь, совсем не так.

— Я не девочка! Мне между прочим двадцать девять!

— Какие мы большие, — против воли дразню. Мы все еще застряли во дворе Иры. Вокруг полная тишина, все спят по своим кроватям. — А дяде Давиду двадцать девять (тоже), но он прожил две жизни за одну.

— Тогда ты не дядя. Давай к тебе?

Давлюсь воздухом и закашливаюсь. Лика по-свойски хлопает по спине. Издевается, не иначе.

— Сдаюсь. Положу тебя в другой комнате.

— Как скажешь.

Посмотри-ка, какая покорная, не наврала.

Через двадцать пять минут паркуюсь возле дома и помогаю ей выйти. Стараясь не перебудить всю округу, веду девушку в подъезд. В лифте Лика прижимается и произносит ласкающим шепотом:

— Давид, я люблю пожестче.

Смотрю в затуманенные алкоголем глаза и окончательно пропадаю. Опускаю взгляд на губы: я сразу приметил, что она их подкачивала, но сделано аккуратно, не вульгарно. Ничего не отвечаю, чтобы не провоцировать ее. Заходим в квартиру. Лика наклоняется, чтобы снять обувь, платье задирается и оголяет край аппетитной задницы. Да она издевается! Я вспоминал формулы, не помогло... Мама с папой занимаются сексом... Ну фу, вроде получше стало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И что мне с тобой делать?

— А что ты хочешь? — смотрит снизу вверх, поправляя тонкую бретельку платья.

— У-у-у... — Такие вещи лучше не произносить вслух. — По-хорошему в тебя надо влить сорбент, витамин С и уложить спать.

— Но сначала лучше хорошенько выебать.

— Да что ж тебя Архипов совсем не удовлетворяет, что ты полезла на первого встречного? — бурчу себе под нос.

— Что? — Она ослабляет шнуровку, спускает лямки, и платье падает вниз.

— Ничего... Уже ничего…

Не могу отвести глаз от молодой стоячей груди. Вид небольших, но наливных полушарий отключает мозг. Ласкаю взглядом тонкую талию и упираюсь в то, что с трудом можно назвать трусиками: еле заметный микроскопический кусочек черной прозрачной ткани. Она серьезно так разгуливала среди мужиков, которые пришли в клуб с одной целью: найти и отыметь какую-нибудь девушку?! Впрочем, как и я. Нет смысла строить святого, коим не являюсь. Одно но, я видел с какой легкостью она отшила нескольких парней, и вмешался только тогда, когда ситуация стала выходить из-под контроля.

— Накажи меня, чтобы я была покорной девочкой.

Да бля, похер, я тоже хочу трахаться. Пусть простят меня родители! Все, терпение закончилось. Резко прижимаю ее к стене, получая в ответ одобрительное "да". Сейчас ее губы не накрашены. В следующий раз попрошу воспользоваться той самой красной помадой. Хочу видеть ее отпечатки на своем теле и члене.

Я не буду спрашивать о том, не пожалеет ли она на утро о происходящем сейчас. Потому что мы оба будем завтра проклинать эту ночь. Но я не против рискнуть.

Лика выгибает спину, прижимаясь ко мне. Какая голодная девочка, видать совсем не удовлетворяет ее папик. Едкие слова так и торопятся слететь с губ, только после них уже ничего не будет, ее туман вожделения рассеется, поэтому держу язык за зубами.

— Как ты хочешь? — перехожу на шепот.

— А ты?

— Лика, хватит игр, — начинаю раздражаться. Это уже не смешно!

— Я не играю. Я люблю подчиняться, и когда меня жестко трахают. С поправочкой: в пределах разумного. Можно тебя раздеть?

Она меня с ума сведет! Что ж, получит за все сегодняшние приключения.

— Раздень, — пытаюсь придать голосу больше строгости.

Опустив голову, она задирает поло и стаскивает с меня. С интересом слежу за ее действиями, хотя чаще любуюсь на вид обнаженной аппетитной груди и затвердевших сосков. Рот наполняется слюной от желания облизать их. Ее тонкие пальчики расстегивают ремень, и в голову прокрадывается дикая идея. Не уверен, что девушка одобрит, поэтому стоит расставить все точки над и:

— Лика, я хочу тебя наказать.

Она замирает и покорно ждет продолжения. Я стою в расстегнутых джинсах. Пожалуй, пока останутся так.

— Как там у вас правильно делают? Кажется, договариваются о стоп-слове?

— Да.

— Пусть будет «Барий».

Кивает, закусив губу. Еще утром я и не подозревал, что таит в себе эта малышка. Сейчас она за все ответит.

— Отдай ремень, и пойдем со мной.

С большим трудом получается держать маску холодного и невозмутимого человека. Я же горячий южный парень, мне необходимы эмоции! Но раз ей надо так, придется подстраиваться.

— Подойди к дивану и перегнись через подлокотник.

Ни звука: покорность и исполнительность.

Трусики можно не снимать, потому что эту ниточку сложно назвать