Разрушение, которого ты желаешь - Трейси Лоррейн

и достаю из сумочки мобильный, чтобы проверить, нет ли сообщений. К моему удивлению, в групповом чате с Эллой и Летти, который появился в мое отсутствие, обсуждается сегодняшняя вечеринка.

У меня замирает сердце. Я не могу пойти сегодня вечером после всего случившегося.

Что мне действительно нужно сделать, так это собраться с духом и пойти к Луке. Поговорить как следует, но от одной мысли об этом у меня внутри все переворачивается.

Мы ни за что не сможем пережить разговор, как взрослые люди.

Нужно вовлечь Леона. Теперь, когда Лука знает правду, Ли тоже заслуживает ее.

Моя рука дрожит при мысли о том, что мне придется сидеть перед ними обоими. Я думаю об их маме. Мэдди всегда была милейшим человеком. Одному богу известно, как она оказалась с таким мудаком, как Бретт. Но я знаю, что она была одной из многих причин, по которым мама собрала наши вещи и увезла нас из Роузвуда после того, как узнала правду.

Я не должна была услышать о том, о чем они говорили тем утром. Они обе думали, что я уже ушла. Так и было, только я забыла свой телефон и вернулась обратно.

Не прошло и секунды, как я пожалела, что переступила порог дома. Незнание — это блаженство, и я не могу не задаваться вопросом, как бы все сложилось, если бы тогда я не узнала правду.

Моя сестра и в лучшие времена была сущим кошмаром. Либби старше меня на два года, но, слушая, что она вытворяет, можно было подумать, что она старше своих почти восемнадцати лет, когда мы уехали. Да и выглядела она не на свой возраст, что, пожалуй, является одним из единственных положительных моментов в ситуации с отцом Луки. По крайней мере, она не выглядела несовершеннолетней. Конечно, до восемнадцатилетия ей оставалось всего несколько недель. Но все равно. Судя по тому, что мне удалось выяснить, это был не просто разовый случай. Они были вместе уже некоторое время. Либби соблазнилась его статусом, деньгами и властью. Я ничуть не удивлена. Я очень люблю сестру, но у нее были звезды в глазах, она всегда хотела большего и лучшего, и я могу только представить, какие вещи обещал ей Бретт Данн.

От одной мысли о том, что он мог ей сказать, мне становится плохо. Он знал, сколько ей лет. Знал, кем она была. Мы обе провели достаточно времени в доме Даннов, чтобы он был в курсе. И это заставляет меня задуматься, как долго он это планировал.

Отвращение снова накатывает на меня волной.

Я всегда знала, что Бретт — мерзавец. С самого раннего детства я ненавидела его за то, как он обращался с Лукой, за то, какое давление оказывал на плечи молодого парня. Но соблазнять несовершеннолетнюю?

Я вздрагиваю, открываю чат и набираю сообщение, которое они вряд ли захотят читать:

Пейтон: Мне очень жаль, но я вынуждена отказаться от сегодняшнего вечера. Возникли семейные дела, и мне нужно быть здесь.

ГЛАВА 3

ПЕЙТОН

Как сказать пятилетнему ребенку, уже потерявшему маму и бабушку, что молодой человек, стоявший во дворе, его брат? Брат, который может хотеть, а может и не хотеть иметь с ним ничего общего.

Как вообще можно пытаться объяснить, что отец этого парня — его отец?

Я прислоняюсь спиной к кухонной стойке и просто дышу.

Мне каким-то образом удалось найти какое-то объяснение, которое, по словам Кайдена, он понял, но на самом деле я и сама едва ли его понимаю. Как я могу ожидать от него этого?

Но и врать я не могла. Он видел Луку своими глазами. Сходство слишком сильное, чтобы отрицать какую-либо связь.

Как истинный невинный ребенок, Кайден хотел знать, вернется ли Лука.

Его глаза загорались при одном упоминании о нем. Как будто мальчик уже знал Луку, и, сказав ему, что я не знаю, вернется ли он, я разбила ему сердце.

— Что ты делаешь? — спрашивает тетя Фи, входя в комнату с моим наполовину съеденным праздничным тортом.

— Извини, я сейчас помогу прибраться, — говорю я, чувствуя себя виноватой, что прячусь от всего этого.

— Я не об этом. Ты должна была пойти куда-то.

— Я все отменила, — признаюсь я.

— Что за бред? Это твой день рождения. Ты заслуживаешь того, чтобы пойти и повеселиться.

— Да, но я не в настроении после... — Я замялась, не желая снова говорить об этом.

— Пейтон, тебе только один раз исполняется двадцать один год.

— Мне все равно, тетя Фи, — грустно говорю я, желая просто свернуться калачиком в постели и забыть о том, что сегодня вообще произошло.

— Я понимаю это, правда. Но все же думаю, что потом ты пожалеешь, что не пошла. К тому же тебя ждут друзья.

— Я сказала им, что не приду.

— А, ну... насчет этого... — Она отводит глаза от моих, но не раньше, чем я вижу, как в них вспыхивает чувство вины.

— Тетя Фи, что ты сделала?

— Ну, я проходила мимо твоей комнаты, у тебя звонил телефон, и... ну... одно за другим, и...

— Ты сказала им, что я приду, да?

— Да. Я сказала им, что ты встретишься с ними… — Она смотрит на часы. — Меньше чем через час, так что тебе действительно нужно поторопиться, девочка.

— Тетя Фи, я не могу...

— Можешь и будешь. Твоя мама никогда не простит мне, что я позволила тебе хандрить в твой важный день.

— Ее здесь нет, тетя Фи.

— Её нет. Но я то есть, — твердо говорит она. — И я говорю, что ты пойдешь. Ты распустишь волосы, напьешься и будешь танцевать с красивым парнем, потому что можешь. Потому что ты этого заслуживаешь.

— Но...

— Никаких «но». Элайджа предложил отвезти тебя, он...

— Конечно, предложил, — говорю я, закатывая глаза, вспоминаю его комментарии об Элле.

— Давай же, Пейтон. Вся эта драма все еще будет здесь завтра. Если будешь всю ночь размышлять об этом в постели, она не исчезнет, но...

— Если напиться, то это возможно, — добавляю я.

— Ну, это не совсем то, что я хотела сказать, но да, наверное.

— С Лукой ты можешь поговорить завтра. Пригласи его сюда, если хочешь, чтобы я тоже могла с ним поговорить.

— Спасибо, но думаю, что это то, что мне нужно сделать в одиночку.

— Хорошо, но предложение остается в силе. Если захочешь я могу пойти с тобой к Мэдди, только попроси, милая.

— Спасибо, тетя Фи. Не знаю, чтобы мы без тебя...

— Тише, Пейтон. Я